Книга Баба Яга против!, страница 2 – Кейт Андерсенн

Кошка тоже про это знала, когда орала у Яги под дверью — что у нее «ни стыда, ни совести». Но все равно орала. Отчаянно и с верой.

Так и люди к бабе Яге шли из Тридевятого царства. Когда уже идти больше некуда, выбирать не приходится. И их крики и сюда, в реальность, доносились.

Яга взялась перед зеркалом пристраивать парик-паклю седыми лохмами да косами. И на нос уродливую накладку.

— Тридевятое, — велела куда-то мимоходом в пустоту и коснулась губ бледной помадой.

Над окном у Яги висела безделушка: резная избушка-флюгер, над ее крошечной дверкой на дневном свету переливался прозрачный камушек. Но только в этой безделушке была вся соль. По команде Яги флюгерок наверху избушки повернулся на девяносто градусов, против часовой стрелки. А в камушке блеснул зеленый огонек.

В окно вместо балкона вдруг уткнулись еловые лапы. Мощные и здоровые. А за елями дальше, в тумане — растворились болота. И пол заходил ходуном, закрутился вокруг собственной оси. Первый этаж канул вниз.

Повернувшись, флюгер превращал балконную дверь в портал. И комнатка Яги в съемной квартире вдруг становилась внутренностью избушки на курьих ножках.

Флюгер этот попал к ней совершенно случайно энное время тому назад, и в его прочих способностях Яга так и не разобралась.

— Избушка, избушка! — снова прокричали, на сей раз куда слышнее, прямо под дверью на болота. — Повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Яга тяжко вздохнула.

— И не надоело ведь... Всем надо, чтобы кто-нибудь решил их проблемы, — Яга причмокнула губами, оставаясь довольна собственным отражением старухи редкой степени безобразия. — Так в каждом королевстве, знаешь ли: в Тридевятом ли, в перевернутом, как называет его Кики, всюду перед и за Горизонтом. О мужчинах я вообще молчу. Одни дураки да царевичи. Ладно, Мег, довольно болтать — принимаем гостей.

И старуха отвратительной наружности с ноги распахнула балконную дверь наружу.

— Здравствуй, бабушка!

Ну, так и есть — не то дурак, не то царевич. По одежке — дурак. По выправке — царевич.

— Здравствуй, Иван, с чем пожаловал?

Тут любого Иваном назови — не ошибешься. Есть в Тридевятом и хорошего много, конечно, но идиотизм тут имеет тенденцию доходить до высшей точки. Так что больше выходных Яга тут и не проводит.

— А... — Иван не стал спорить насчет имени да почесал затылок. Весело рассмеялся. — Шел я по долам да по лесам, бабушка, ночь на болотах меня застала. Пусти погреться.

Яга закатила глаза. Везение просто сказочное — впрочем, а какому в Тридевятом-то царстве быть?

Охотники за собственным счастьем еще хуже тех, кто с проблемами. Проблемники хоть знают, чего им надо (даже если как рыбе зонтик, но получили свое и отстали), а развеселые путнички — люди непредсказуемые, а потому потенциально опасные, еще и в основном шумные экстраверты.

— Далеко до ночи-то еще, день едва занялся, — возразила старуха сварливо.

И подумала: "Я еще кофе утренний даже не выпила".

— Ноги у тебя молодые, Иванушка, сильные. Ступай-ка на север, там жар-птица живет.

— Жар-птица? — вытаращил Иван глаза.

Ну, например. Держит ее некто царь Долмат, в клетке золотой.

— Она самая, — с готовностью подтвердила Яга. — Желания твои исполнит, коли ей понравиться сумеешь.

— Желания я и сам как-нибудь, да и нечего желать мне пока, — пожал Иван плечами. — А вот твоя избушка — больно хороша!