Книга Туда, где растет амарант, страница 15 – Кейт Андерсенн

Любопытно. И выглядят довольно счастливыми. Но в "Горизонте" все выглядят счастливыми.

— Паэлья "Горизонта", - Кристина приветливо улыбнулась им и расставила тарелки с подноса. - Приятного аппетита!

— Хороша девчушка, - покрутил ус один из гостей и наклонил голову. - Сколько ж тебе лет, птичка?

— Тринадцать, - ответила Кристина и вытерла руки под фартук. - А вам?

Гости умолкли на миг, а потом тот, у которого была в ухе серьга, хлопнул звонко ладонью по столу и расхохотался.

— Клянусь попугаем капитана, я слышал, что у вас тут диковинная таверна, но такое чудо... - он воззрился на Кристину едва не нос к носу. - Как тебя зовут, малышка?

— Вы на мой вопрос не ответили, - рассудительно возразила Кристина, - а задаете следующий?..

Новый взрыв хохота за столом.

— Кристина! - встревоженно позвала мама Карла.

Но Кристине не хотелось уходить - гости казались интересными людьми. С ними хотелось дальше шутить, заменяя папу Мигеля - ведь мама Карла отрядила его рубить дрова для очага.

— Теперь вы и имя мое знаете, а я о вас - все еще ничего... - прищурилась она, изображая понимание. - Наверное, ваш возраст - секрет? Тогда скажите, что такое попугай? Хотя больше меня интересует амарант, - понизила она голос до шепота и наклонилась вперед, как заговорщик.

Мама Карла оказалась рядом раньше, чем гости ответили. Губы их обещающе зашевелились, словно вот-вот тайна откроется. Но мама Карла крепко схватила Кристину за руку и рванула подальше.

— Простите, сеньоры, - легко поклонилась она, - дочь мне нужна на кухне.

И заставила Кристину уйти. Кристина была слишком хорошо воспитана, чтобы устраивать сцену... И папа Мигель говорил про выдержку. И что наносить удар можно только тогда, когда уверен в победе. Сейчас она уверена не была. Но рассердилась на маму Карлу. Последнее время она сердилась все больше. Мама Карла была против того, чтоб они с папой Мигелем фехтовали. Против того, чтоб она говорила с незнакомыми постояльцами больше необходимого. Словно мама... хотела из нее сделать ту, что только и умеет готовить паэлью...

— Кристина, - встала мама Карла напротив и сдвинула брови, уверенная, что это придает ей грозности, - я же тебя просила!

— Мама, но что я...

— Тебе сложно делать то, о чем просят? - подняла мама Карла бровь. - Иди мыть посуду, в таком случае.

Кристина надула губы. Мама Карла ничего не понимала в счастье. Но ее проблема была в том, что она не хотела понимать...

Папа Мигель попивал разбавленный херес, удобно устроившись на совершенно твердом стуле. Папа Мигель был как кот - любое место могло стать ему уютным, лишь бы настроение хорошее.

Кристина продолжала оттирать золой чан с упорством разъяренного быка.

— Ну, почему мама такая?! - воскликнула она.

Папа Мигель был уже в курсе. Папа Мигель всегда был в курсе. Когда хотел, конечно. И сказал неожиданно:

— В тебе гораздо больше от мамы, чем ты думаешь.

Кристина даже перестала двигать скребком.

— Да не может быть! Ненавижу, когда она так делает!

— Есть, есть. Ты - ее дочка. У тебя ее глаза и ее кулинарный талант. А я только умею делать счастье, и больше ничего... Вот во мне от мамы Карлы нет ничего, совсем. Но я ведь с ней уживаюсь, и даже люблю больше жизни.

— Ты же - папа Мигель, - пробурчала Кристина, чувствуя свою злость преступлением.