Книга Туда, где растет амарант, страница 100 – Кейт Андерсенн

И люди, которые плывут туда, такие же, как и здесь. Они живут так, как привыкли, и привыкли считать себя правыми. А жизнь — такая сложная и простая одновременно. Кажется, нужно столько мудрости, чтобы хоть как-то разобраться в ней. А однажды... ты понимаешь, что все просто. А потом — ты снова глуп и не знаешь ничего.

Снасти «Маргари» поскрипывали успокаивающе. Как гриф гитары папы Мигеля. Когда он настраивал струны у костра, пока мама Карла, несмотря на сопротивление, пыталась таки укутать Кри. И костер трещал.

Да, вот так смеется Энрике. И говорит, что она умеет приносить счастье. Умеет! Наконец у нее хоть что-то получилось...

Кри опустилась на доски трюма и решила уснуть, ведь никто точно не знает, что принесет завтра. Да и стоит ли знать?

— Юнга, — в ее дрему пробрались беспардонно, дергая за плечо, еще пытающееся напоминать о первом ранении на «Маргари». — Пора обедать.

Кристина вскочила и села, оглядываясь по сторонам. Что происходит, где и как — она не вполне могла сразу вспомнить.

Капитан Энрике, присевший напротив на корточках, усмехнулся и взъерошил ее волосы. Кри возмущенно засопела и схватилась за свою шевелюру оборонительно.

Капитан Энрике лишь поднял брови.

— Не порть прическу, — пробубнила Кри недовольно. Постепенно вспоминая, что сейчас она в трюме «Маргари», и неизвестно, доберется ли Венто вовремя в Лагос, следовательно, жизни ее, Энрике, да и Летиции висят на волоске.

— Она у тебя есть? — позволил себе усомниться Энрике.

Шутит? Энрике — шутит? Кри воззрилась на него в изумлении.

— Что?

— Ты...вы... шутите?

— Я тебе уже давно не капитан. Говори «ты», тебе же так явно легче, — пожал плечами Энрике. — Давай-ка есть.

И он указал на кувшин с водой и треснутую миску с двумя большими сухарями.

Только теперь Кристина заметила, что при пробуждении с ее плеч спала старая дерюга. Вот почему она согрелась и в конце концов смогла уснуть ночью. Энрике?.. Она подняла глаза.

Капитан с аппетитом вгрызался в сухарь. Такой же непроницаемый, как и всегда. Разве что... на его губах продолжала блуждать тень улыбки. Слабая: ее хватало лишь на то, чтобы озарить небритое и уставшее лицо неким внутренним светом так, что оно выглядело в сто раз лучше обычного.

О сухарь можно было сломать зубы. И пахло от него сыростью, даром, что сухой. Кристина отложила его в миску с осторожной брезгливостью. В ответ на взгляд Энрике пояснила:

— Не хочу есть.

Энрике покачал головой, взял сухарь и подал Кристине настойчиво:

— Чтобы жить, нужно есть, юнга. Не вредничай.

— Я не... вредничаю... Просто...

— Просто что?

Хрумкал Энрике тихо, но все же хрумкал. Что делало его еще более человеком.

— Разве вы... ты не боишься, что будет потом?

— Я тебе уже сказал вчера, Кри. Страх — не повод дрожать.

— Но ты не все знаешь! — возразила Кристина горячо, сжимая сухарь пальцами так сильно, что корочка надломилась и отпала. — Мы идем в Лагос... Венто обещал, что доберется туда. Но если его не будет... Треска и Сальный мне больше не станут верить. И нас всех.... — она умолкла.

— Тогда и решим, что делать, — снова пожал плечами Энрике. И опрокинул глоток из кувшина. Должно быть, он вспомнил свою жизнь до капитанства.

Кри подобрала упавшую корку и засунула в рот, почти как канонир Пабло — трубку. Она думала. Ни о чем. И обо всем сразу.