Книга Последний из медоваров, страница 8 – Кейт Андерсенн

Мне хотелось пинать все кусты и ветки на дороге. Слезы брызгали из глаз, и дышать стало мокро.

Тэм прав - права прерывать жизнь у нас нет. Отец надеялся, что я умру и не стану мучить его совесть, что он продал секрет? Тогда я буду жить! И сделаю фраох доступный всем, раскричу о его секрете раньше, чем он сам!

Где-то каркнул ворон; меня передернуло. Я не верю во всяких духов, как эти горцы, но черные птицы зловещими были и останутся. Крики чаек роднее и безобиднее. Они обижены на жизнь, но в их крике теплится надежда. А когда кричит ворон, надежда гаснет.

Если я правильно помню дорогу, а помню я правильно, то уже к вечеру выйду на побережье. Ночью заберусь в пивоварню и возьму все необходимое. Пряности так же принадлежат мне, как отцу. Я работал на него всю жизнь и имею право. После Самайна на Нагорье будут пить фраох.

Где-то хрустнула ветка. Не подо мной. Это точно. В груди похолодело. Хотя, чего ожидать - ведь я в лесу. Тут и кабаны, и волки, и... Все же, отец говорил, что настоящий мужчина... Не хочу его вспоминать. Больше он мне не учитель! Я встречался со смертью лицом к лицу, и бояться не стану! Я натянул старые берет Тэма на брови и осмотрелся в поисках оружия. Подобрал подходящую палку и услышал писклявое пение:

Мне любовью станет правдивой и чистой...
Розмарин, полынь, петрушка, тимьян.

Я опустил палку.

— Эй! - пришлось крикнуть. - Кто там? Покажись!

Это же не может быть лесная фейри, которая завлекает путника песнями? Несколько дней с горцами, и я готов поверить в любую ерунду.

— Терри? - голосок показался знакомым. - Это ты?

В кустах поблизости зашуршало, и показалась моя недавняя мелкая преследовательница. Которая видела, как я пускал сопли. Замечательно.

— Чего тебе? - я не выкинул палку, а покрутил в руках для пущего виду.

— Ты... куда идешь?

Это патлатое чудище обладало тускло-рыжей шевелюрой и серыми невыразительными глазами, а по всему лицу веснушки, перепелиное яйцо, а не рожа.

— А тебе чего?

Девица вдруг заметила, что платье у нее задрано выше колен, а коленки грязнющие, и поспешила отцепить подол от пояса. Чудная.

— Возьми меня с собой!

Вот так наглость.

— Зачем?

— Потому что я хочу приключений.

— Говоришь так, будто в жизни нет ничего лучше приключений. - Я когда-то тоже так думал, но на своей шкуре испытал вкус приключений. Мне не понравилось. Слишком много внутри обрывается, никаких повязок не хватит, чтобы остаться прежним.

— Конечно, нет! - Вот, малявка думала как неспелый ячмень. То есть, не думала.

— Это не так, - я постарался говорить как можно высокомернее и отвернулся, чтобы идти дальше. Много она понимает! - Иди домой, малявка.

Странно, но не сработало. Она даже не обиделась.

— Я знаю, что у тебя все плохо, но для меня нет ничего лучше приключений, потому я пойду с тобой. Да и вдвоем веселее, - девчонка не собиралась отставать. - А если будет совсем грустно, я сыграю тебе на дудочке.

Дело оказалось серьезнее, чем я думал. Она не вписывается в мои планы. Я обернулся и наклонился к ней, чтобы смотреть в глаза и говорить понятно и доходчиво:

— Тебе надо домой, к маме. Она станет искать тебя. Я ухожу на несколько дней.

— Все нормально! - заверила девчонка, хлопая своими бледными ресницами. - Папа на пастбищах, мама подумает, что я пошла с ним. Никто не будет переживать! Куда мы идем?