Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 54 – Ольга Ваниль

Конечно поможет.

Ведь его жизнь под вопросом.

Логично, правда?

Но в его взгляде я видела что-то другое — что-то, что не имело отношения к ранам, к мази, к выживанию. Он смотрел на меня так, будто его собственная жизнь не имела значения. Будто важно было что-то совсем иное. И его ладонь — он так и не убрал её с моей руки.

Тепло разливалось от места, где соприкасалась наша кожа — медленно, волнами, заполняя меня изнутри чем-то странным и щекочущим.

Приятным.

Пугающим.

Я не чувствовала ничего подобного уже много лет — с тех пор, как мой брак превратился в формальность, а прикосновения мужа стали такими же редкими, как снег в июле.

А тут — просто ладонь на руке.

И я горю.

Каэль вдруг подался вперёд, поднимая могучий торс, и я видела, как напряглись мышцы на его животе, как дрогнула челюсть от боли, которую он загонял внутрь, не позволяя ей вырваться наружу.

Он терпел.

Терпел только ради того, чтобы приблизиться ко мне.

Чтобы заглянуть глубже в мои глаза.

Я не отстранилась.

Не отодвинулась.

Не сбежала.

И вот — его лицо оказалось так близко, что я могла пересчитать белые ресницы, могла разглядеть крошечные золотые искры в багровой глубине его зрачков, могла почувствовать его дыхание на своих губах.

Мы замерли.

Оба.

Боясь пошевелиться, боясь нарушить этот момент неосторожным словом или жестом.

Его ладонь по-прежнему лежала на моей руке, и я молила про себя — не убирай, пожалуйста, не убирай — а он, кажется, боялся приблизиться ещё хоть на миллиметр, опасаясь, что я отшатнусь.

Пауза становилась невыносимой.

Воздух между нами сгустился, наэлектризовался, и мне казалось, что если кто-то из нас вздохнёт чуть громче — случится взрыв.

Я ощущала его тепло всей кожей — не только там, где он касался, но везде, словно он каким-то образом проник под мою кожу, изучал меня, видел насквозь.

Моё сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал.

Я облизала пересохшие губы — нервный жест, автоматический — и увидела, как он повторил это движение, как его язык скользнул по нижней губе, оставив влажный след.

Его губы блестели теперь. И я не могла отвести от них взгляд.

Я ощутила, как его ладонь поплыла по моей коже — нежно, медленно, словно он боялся спугнуть это мгновение неосторожным движением.

Его пальцы скользили вверх по моей руке, оставляя за собой горячий след, от которого по телу разбегались мурашки — приятные, щекочущие, заставляющие забыть обо всём на свете.

О темнице.

О казни.

О том, что мы — враги.

Его ладонь добралась до плеча и замерла там, а потом пальцы сжались — крепко, почти до боли — словно он боялся, что я вырвусь, исчезну, растаю как утренний туман.

Глупый.

Я не собиралась никуда исчезать.

Он подался вперёд — последние сантиметры между нами растворились в горячем воздухе — и наши губы соприкоснулись.

Мягко.

Осторожно.

Как первое касание бабочки.

А потом — жарко, требовательно, голодно, словно мы оба ждали этого целую вечность и наконец получили разрешение.

Его губы оказались сладкими — невозможно сладкими, как мёд, как спелые ягоды, как всё то, чего я была лишена годами пресного брака и равнодушных поцелуев в щёку по праздникам.

Жар разлился по моему телу, зародившись где-то в груди и расплескавшись до кончиков пальцев, до корней волос, до самых глубин души, которую я считала давно остывшей и неспособной на такие чувства.