Книга Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть, страница 4 – Ольга Ваниль

Размер четвёртый, не меньше, натягивающий застиранную футболку так, что ткань грозила лопнуть. И мой муж — мой Серёжа — уставился на эту грудь так, будто увидел святой Грааль. Я видела его взгляд, видела идиотскую улыбку, видела, как он жал ей руку слишком долго.

Но не придала значения.

Идиотка.

Неужели он повёлся на сиськи? Променял меня — меня! — на это? На серую мышь с сальными волосами и квартирой, провонявшей кошками?

Пятнадцать лет.

Пятнадцать лет — коту под хвост.

Предатель. Сволочь. Трус.

Побоялся сказать в лицо — прислал сообщение. После пятнадцати лет брака — жалкое сообщение.

А может... может, это шутка?

Дурацкий розыгрыш?

Сейчас он позвонит и скажет — попалась, я так тебя проучил, чтобы ценила...

С этой мыслью, окутавшей меня плотно и глубоко, я шагнула на пешеходный переход, не заметив, что горит красный.

— Женщина!!!

Я оскорбилась и попытались возразить:

— Какая я вам женщина! я деву...

Автобус я так и не увидела.

Боль была короткой, ослепительной — и сразу ушла, сменившись темнотой и тишиной, густой и тёплой, как вода в летнем озере.

А потом — голос.

Женский, старый, встревоженный.

— Аэлирин! Аэлирин, дитя, очнись!

Меня трясли.

Настойчиво, требовательно, со всех сторон сразу — казалось, за меня взялась целая дюжина рук, и каждая считала своим долгом вернуть меня в сознание как можно скорее, будто от этого зависела судьба мира.

Я разлепила глаза.

И первой мыслью было — где я, что за херня, я что, на пикнике в лесу?

Но этого не могло быть, на дворе стоял декабрь, Питер заваливало снегом, а вокруг меня шелестела изумрудная листва и пробивались сквозь кроны деревьев тёплые солнечные лучи, совершенно по-летнему ласковые.

Я моргнула, надеясь, что наваждение рассеется, но лес никуда не делся — напротив, он стал ещё более реальным, с запахом хвои и цветов, с пением птиц где-то высоко в ветвях, с мягкой травой под моей спиной.

А потом я заметила их.

Женщины в белых одеяниях — струящихся, полупрозрачных, словно сотканных из лунного света — склонились надо мной кольцом, и все они были до неприличия красивы, стройны, с огромными выразительными глазами и...

Уши.

Длинные, заострённые кверху уши, торчащие из-под волос как у персонажей из «Властелина колец».

Остроухие.

Эльфы.

Я что, в палате интенсивной терапии, и меня на пару секунд вытащили из комы, а это — галлюцинации умирающего мозга? Санитары-эльфы, надо же, такое даже в самом страшном кошмаре не приснится, даже после литра текилы и просроченных суши.

Лучше бы не будили.

Честное слово, лучше бы оставили в той уютной темноте, чем вот это вот всё.

Я подняла руку, чтобы потереть лицо — и замерла на полпути, потому что рука была не моя, тонкая, изящная, с длинными пальцами и кожей цвета молока, без единой веснушки, без привычного шрама на запястье от давнего ожога сковородкой.

Но додумать эту мысль я не успела, потому что память услужливо подбросила картинку — ослепительный свет фар, бьющий прямо в глаза, оглушительный гудок, и автобус, несущийся на меня на полной скорости. Водитель пытался затормозить, я видела его лицо за лобовым стеклом — испуганное, белое — но на заснеженной дороге это было практически невозможно.

Удар.

Темнота.

И вот — эльфы.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я осторожно покрутила головой, ожидая увидеть больничную палату с аппаратами ИВЛ, капельницами и мониторами, пищащими в такт моему пульсу — но вместо этого вокруг простирался лес, да такой красивый, что дух захватывало. Деревья-исполины уходили кронами в бездонное голубое небо, солнечные лучи пронизывали листву и рисовали на земле золотые узоры, а трава под моими пальцами была такой мягкой и шелковистой, будто её специально вырастили для королевского пикника.