Книга Виноваты стулья, страница 65 – Марианна Красовская

Я улыбнулась и кивнула. Что же, ты сам это сказал. Забавно, что у нас мнения совпали.

Нет, передо мною все же далеко не самый худший мужской экземпляр. У него есть недостатки — но я их хорошо знаю и умею уже избегать. Вспыльчивый, ревнивый, злой на слова? Это можно перетерпеть. Зато честный, щедрый, заботливый, к тому же — отец хороший. И если подумать, я его все еще чуточку люблю в глубине души. Не той жаркой любовью юности, не с искрами и страстью. Нет пылающего огня, нет даже ровного теплого пламени. Есть пепел, едва тлеющие угли. И есть привычная и уютная жизнь, которую совершенно не хочется терять.

— Я сегодня все же отправлю записку Аделине, — сообщила я в конце обеда, до странности тихого и спокойного. — Сто лет с ней не виделись.

Больше пятнадцати, если точнее. Мы знакомы с ней давно — росли в соседних домах. Но Адель удачно вышла замуж и покинула Верейск, и с тех пор общение с ней ограничивалось лишь перепиской. Аннет ни разу не видела ее троих сыновей, а она больше не возвращалась в наш маленький городок.

Надо сказать, что и в прошлой жизни с Аделиной я общалась примерно в том же формате, только, разумеется, не бумажными письмами, а через мессенджеры. Мы были очень близки — насколько могут быть близки женщины, которые видятся лицом к лицу раз в два-три года и общаются в совершенно разных кругах. То есть — едва ли не ближе, чем сестры. То, что невозможно рассказать тому, кто рядом, легко и просто обсуждалось в переписке. Расстояние практически стопроцентно гарантировало сохранение конфиденциальности. Да и честно говоря, я была уверена во всех своих подругах, иначе они не были бы мне подругами. Каждый ведь выбирает окружение по себе, верно?

Поэтому встречу со старой подругой я предвкушала с нетерпением: нам было что обсудить. К тому же мне любопытно: какая она в этом мире? Я уже увидела Илью, дочерей, Оксану, Амелию и Женю. Остались еще родители, конечно. Но с мамой я встречаться очень боялась — мы и в прошлом не были очень уж близки, а здесь и подавно на разных полюсах. Пожалуй, достаточно мне боли. Сначала нужно разобраться с одной проблемой, а потом уже лезть в другие. А что проблемы с ней будут — я нисколько не сомневалась.

Итак, у меня в руках было две записки, и каждая вызывала странные эмоции.

Во-первых, сестра Ильи, предоставившая нам свой новый дом, просила об определенной услуге.

' Дорогая Анна, обстоятельства более не позволяют мне пребывать в Москве, но я оставляю вас в добрых руках и со спокойным сердцем. Ты не раз предлагала мне свою помощь, и я рада буду воспользоваться ею. Полагаясь на твой безупречный вкус и удивительное чувство гармонии, я прошу тебя заняться обстановкой большой гостиной. Люстра, мебель, ковры, возможно, вазы и статуэтки — все отдаю в твои нежные руки. Об одном только прошу: не шиковать, сейчас мы несколько стеснены в средствах. Я могу выделить на расходы не более 500 рублей. Если что-то останется сверх этой суммы (в чем я очень сомневаюсь), трать так, как пожелаешь.

Твоя нежная сестра Амелия.'

Я только покачала головой. Как это похоже на Донканов! Они прекрасно умеют «как бы намекать». Илья тоже в этом мастер.

Что же, мне дали ТЗ*. И даже согласовали бюджет: пятьсот рублей. Мелочь, по мнению Амелии. Но Аннет, кажется, могла бы вместе с семьей прожить на эти деньги месяца три. Не сказать, чтобы записка меня напугала или смутила. Даже напротив: я буду рада отблагодарить Амелию за гостеприимство. Сделаю все, что в моих силах.