Книга Виноваты стулья, страница 21 – Марианна Красовская

— Мне нужны инструменты, — мило улыбнулась я. — Цикли, наждачная бумага, молоток, пилка… что там еще? Киянка не лишняя была бы. Ну и линеек металлических всякой длины бы.

С каждым словом лицо мастера удивленно вытягивалось.

— Цекля?

— Цикля. Ну скребок такой металлический. Хорошо бы разной формы. И круглый, и прямоугольный, и с ручкой — такой, знаете ли, для снятия коры с дерева.

— А, ziehklinge? — почесал бороду мастер. — Интересно как вы завернули! А вам зачем такое непотребство?

— Стулья чинить буду.

— Зачем? — снова удивился мастер. — Зачем их чинить, когда можно новые купить, да еще и лучше? И старые — на дрова. Или перевелись в Московее деревья? Или мебеля делать разучились?

— Увлечение у меня такое, — любезно пояснила я. — Хобби, если желаете.

— Нobby?

— Кто-то вышивает, кто-то розы выращивает, а я стулья ремонтирую.

И глазками похлопала, дескать — чего с избалованной дамочки взять?

— Нobby, — снова повторил мастер. — Ziehklinge. Verdammt nochmal! А еще что нужно?

— Краски, кисти, клей. Если подскажете, где конский волос да ремни подходящие купить, буду премного благодарна. Грунтовка, мебельное масло, лучше с воском. Морилку можно еще…

— Масло-то зачем? Еще и с воском? Да что за масло такое особое?

— Обычно льняное.

— Зачем?

— Дерево пропитывать.

— Да на кой ляд его пропитывать?

— Чтобы подчеркнуть фактуру древесины. Орех, бук, клен, дуб — они красивые.

— Краска всяко красивее! — возразил мастер. — Сейчас все больше белые мебеля в моде, чтобы много позолоты было.

— Краской любой дурак может, — широко улыбнулась я. — Под краской любой косяк скрыть можно.

Мастер задумчиво на меня поглядел. Смешно пошевелил бровями. Решился:

— В цех я вас, фрау, не пущу, там dreckig und speckig, дюже грязно. И мужики одни. Нечего там приличной фрау делать. А ziehklinge найду. И даже молоточек подарю. Что же касается конского волоса, ремней и приличного клея — это вам к скорнякам. Краску, лак да гвозди найдете в скобяной лавке.

— Наждачная бумага, — напомнила я.

— Стеклянная — самая лучшая. Но и стоит дороже. А потом лучше бы тряпочкой со специальной пастой. Я ее сам делаю из сушеных трав.

— Очень хорошо. Продадите?

Рыжебородый смерил меня тяжелым взглядом, громко вздохнул и качнул головой.

— Подарю. Ежели вы мне потом хоть один стул покажете. Московейские женщины такие странные. Никак не привыкну. То избы поджигают, то коней гоняют. Знаю я фрау, что скульптуры делает, да не из глины фигульки всякие, а из натурального мрамора.

— Да, мы такие, — согласилась с ним я. — А, струбцину бы еще, есть у вас?

— Поясните, — мастер даже не удивился.

— Ну как я вам поясню… зажимная штуковина… типа тисков. Только одна лапка по винту ходит. Нарисовать могу!

— Я вас понял, фрау. Фиксирующие щипцы. Не дам! Но могу посоветовать хорошего инженера, он сделает любого размера, если эскиз нарисуете.

— И на том спасибо, — кивнула я. — Буду рада любой помощи.

— Куда вам инструмент направить? Я выберу самый лучший да почищу сначала.

Беспомощно оглянулась на Федота, и тот подсказал:

— А вы госпоже Донкан-Кичигиной с посыльным отправьте на Семеновскую улицу дом нумер двенадцать. Подпишите, что для Тавровой Анны Васильевны. Она с ближайшей оказией и передаст.

— Gut. Запомнил.

— Премного благодарствую, Захарий Лукьянович, — кивнула я с довольным видом. — Надеюсь, еще увидимся.