Книга Виноваты стулья, страница 118 – Марианна Красовская

— Ираиде Михайловне осенью стукнуло восемьдесят шесть лет! Солидный возраст, конечно. Хотя я видела ее на прошлой неделе, она была полна сил!

— Жаль ее, много хорошего она сделала для Москвы.

Я остановилась, оглянулась на двух пожилых кумушек.

— Премного извиняюсь, вы сейчас про госпожу Колпацкую? — нарушая все приличия, спросила я.

— Да-да.

— С ней что-то случилось?

— Она умерла нынче ночью.

Мне сдавило грудь, стало трудно дышать.

— Как? Почему? Еще вчера я с ней встречалась, Ираида Михайловна была совершенно здорова!

— Кто знает, дорогая! Возраст, должно быть? Мало кому удается дожить до столь солидных лет в здравом разуме. Господь был к ней так милостив… А вы были близки с Ираидой Михайловной?

В глазах старушек мелькнуло острое любопытство. Я пробормотала извинения и выбежала из театра на площадь, где меня уже искали Илья и дочери.

— Анна, куда вы пропали?

— Колпацкая умерла сегодня ночью, — сообщила я.

— Мне жаль. Но такова жизнь. Когда похороны?

— Я ничего не знаю, — прошептала я, стискивая кулаки.

Все пропало! Все мои планы рухнули! Еще вчера я была уверена, что весной перееду в Москву, но теперь кончено. Ничему этому не бывать. У меня вновь нет работы, нет никаких перспектив. Как же обидно!

Записку от Тимофея Колпацкого принесли на следующее утро. Нас желали видеть на похоронной службе, а после — на поминальной трапезе. Эта записка вызвала у меня жгучие слезы. Как же мне было жаль Ираиду Михайловну, но пуще того я жалела саму себя. А еще у меня не было черного платья, а впрочем, Илья посоветовал надеть шляпку с черной вуалью и черное же пальто. Для службы в храме этого вполне достаточно, ведь покойная не была мне родственницей.

— Вы пойдете со мной? — нервно спросила я.

— Конечно. Не могу же я оставить вас одну в таком состоянии! К тому же на службе непременно будет этот хлыщ Жуков. Не хочу, чтобы он вас снова обидел.

Я только отмахнулась. Про Жукова я и думать забыла. До него ли теперь! Он не стоил ни моих мыслей, ни забот.

Отпевание госпожи Колпацкой проходило, разумеется, в ее любимом храме святой Марфы, а службу вел хорошо знакомый мне отец Николай. Проводить Ираиду Михайловну в последний путь пришло так много народу, что маленькая церковь не вместила всех желающих. Нам «повезло» — Тимофей Иванович лично встретил меня и Илью на площадке, выделенной для парковки автомобилей, и провел в храм через маленькую боковую дверь.

— У меня будет к вам серьезный разговор, Анна Васильевна, — шепнул мне сын Колпацкой. — Вы будете на поминальном ужине, да?

— Разумеется.

— Вот и славно.

Дым свечей, от которого першило в горле, тяжелый запах ладана, негромкое пение, речь священника о неоспоримых благодетелях покойницы — все это тревожило и угнетало. От спертого душного воздуха пот струился по вискам, в глазах темнело. Какая-то женщина упала в обморок. Многие плакали, громко, надсадно, заглушая голос святого отца. Я пробралась к бледной и печальной Аделине, осторожно взяла ее под руку. Подруга тут же повисла у меня на плече. Ей тоже было нехорошо, но она стойко выстояла всю службу. На свежий воздух мы выходили с нескрываемым облегчением, и даже мелкая серая морось показалась мне истинной благодатью.

— Мои соболезнования, дорогая. Все это так внезапно! — сказала я подруге.