Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 193 – Тата Алатова

Наверное, это звучит неблагодарно — заявлять такое сразу после того, как отец сторговался с Шошиным. И Анна, преисполнившись вдруг теплым чувством, смягчается:

— Я подумаю об Архарове, хорошо. Но если он мной не соблазнится — ты уже не обессудь.

— Разве ты не дочь своей матери? Справишься как-нибудь.

Если он даже Элен, которую презирает за распущенность, на помощь призвал, значит, и вправду настроен серьезно.

* * *

Архаров едва успевает открыть дверь, как она врывается внутрь, сразу сворачивает к лестнице, поднимается наверх, сбрасывая на ступеньки платок, пальто.

— Аня, — он торопится следом, — это встреча с отцом тебя так взбеленила? Из конторы ты уезжала спокойной…

Она разворачивается так резко, что покачивается, взмахивает руками, чтобы не потерять равновесие.

— Он отдал меня тебе, — восклицает она взбудоражено. — Потому как заводчики не хотят его опозоренную дочь, а ты бегал к Шошину!

— Идиоты, раз не хотят, — фыркает Архаров. — Ты-то чего так разволновалась? Отдал — и хорошо, хоть тут обойдемся без сражений.

— А ты, кажется, вовсе не удивлен, — она мечется между желанием крупно поскандалить, потому как весь день копилось, и неожиданно острым сочувствием к Архарову: ну ему-то за что?

— Аня, Аня, — он берет ее за руку, ведет в спальню. — Ты забываешь о том, что у меня свой человек в аристовском доме.

— Так это Дмитрий Осипович заварил всю кашу? По твоему наущению? Яблоко от яблоньки!

— Да бог с ними, с отцами, — смеется он, — ты ведь ответила, что с удовольствием выйдешь за меня?

— Сказала, что ненавидела тебя больше всех на свете. Попросила отца пристрелить тебя на дуэли!

— И чего еще я ожидал, — ухмыляется он, но она не ощущает от него ни обиды, ни горечи. И все напряжение перетекает совершенно в иное русло. Анна отводит его руки со своих пуговиц, начинает расстегивать черный сюртук сама, бормочет увлеченно:

— Тебе обязательно встречать меня при параде? Отчего не в халате, от которого избавиться куда проще?

— Я учту, — серьезно обещает Архаров.

Она смеется, тут же целует его, стягивает сюртук, все одновременно. Конечно, учтет, как учитывает все, что касается Анны.

— Мне не понравился этот день, — говорит Анна, глядя на стрелку часов, слишком медленно подбирающуюся к полуночи.

— Пожалуй, — задумчиво соглашается Архаров, — по большей части он был довольно бестолковым. Но как по мне, завершился превосходно.

Она фыркает и подтягивается повыше, чтобы лучше видеть его. Спальня всë еще ярко освещена, поскольку они так и не убавили свет.

Сколько лиц у архаровского спокойствия? Сейчас его черты кажутся мягче, нежнее, и первые, пока еще совсем тонкие морщины — незаметнее. Во время совещаний эта невозмутимость выглядит суше и резче. А когда начинаются сложные переговоры, где Архаров рискует всем, его лицо приобретает неподвижность едва не мраморную.

Все эти почти незаметные изменения кажутся ей личными сокровищами — отгаданными загадками, которые впору заносить в журнал наблюдений. Но доверить такое бумаге слишком глупо, поэтому Анна хранит их в себе.

Он не спрашивает о Раевском — пожалуй, никогда и не спросит. А ей больше не хочется возвращаться к тому человеку ни мыслями, ни словами. Наверное, Медников доложил, как прошла их встреча, а может, и нет, но вот-вот стрелка достигнет заветного деления, и всë останется во вчера.