Книга Неисправная Анна. Книга 2, страница 143 – Тата Алатова

Раевский к этому убийству не причастен вовсе — и всë равно в нем отчасти виновен. Что же он делает с молодыми девицами, отчего они превращаются в преступниц? Воплощение злого рока, а не человек.

Его необходимо остановить, говорит себе Анна. Кто знает, сколько душ он еще растлит…

Впрочем, Настя, кажется, и до него была изрядно изъедена завистью. Заплуталась в театральных драмах и собственной голове. Понимает ли она, что срежиссировала убийство, или и вправду уверена в собственной безнаказанности? Можно ли быть такой недалекой и такой хитрой сразу?

— Там новый сыщик пришел, — сообщает неугомонный Петя. — Сияет, как начищенный пятак. Сëма бает, учился с Александром Дмитриевичем. Не из простых, значит. Вы как знаете, а мне такая чехарда не по душе. Что ни день, так новая физиономия, только успевай имена запоминать.

Да что же, выпускникам Александровского лицея медом в полиции намазано? Анна была уверена, что Архаров единственный, кто пренебрег большими возможностями ради сомнительной чести ловить душегубов. Ан нет, их таких, оказывается, как минимум двое.

Напрасно Бардасов провел утро, выбирая между юнцом и приставом.

— Так Виктора Степановича всë еще нет, Александра Дмитриевича, наверное, тоже? Где же этот сияющий пятак болтается? — безучастно любопытствует она.

— У Андрея Васильевича, вместе с тертым калачом из Коломенской. Пятак или калач? Как думаете, кого оставят?

— Пятака, раз он старый знакомец шефа.

— Значит, ваша ставка на пятака, — Петя что-то пишет в потрепанной записной книжке.

— Что еще за ставка?

— Так полтина!

— Не впутывайте вы меня в такие глупости, — сердится Анна. — У меня лишних денег нет.

— А ну как выиграете? — подначивает ее Петя.

— Неужели кто-то поставил на калача?

— Я и поставил. Подумал: ну зачем Александру Дмитриевичу пятак, когда калач понадежнее будет.

— Вы меня с ума сведете, — жалуется Анна, но тут, к счастью, появляется Голубев, и Петя переключается со своей полтиной на него. К ее удивлению, старый механик тоже ставит на калача.

* * *

Анне очень надо поговорить с Архаровым — рассказать об очередном имени, которым пользовался Раевский, вдруг это поможет в поимке, а еще про махинации с истинномером. Не то чтобы ей нужно очистить совесть — виноватой она себя не ощущает, а скорее снова перебросить на Архарова все сомнения и неуверенности. Он справляется с такими вещами куда лучше нее.

Но к шефу в этот день не пробиться, у него пятаки и калачи, напрасно Анна несколько раз поднимается наверх — сквозь неплотно прикрытую дверь постоянно слышен гул мужских голосов.

Она вытряхивает из проклятона показания Насти, которые той следует подписать, прежде чем отправиться в камеру. Относит их Медникову — сыщик всë еще подавлен и даже раздавлен. Анна ничего не говорит, но точно знает, что он чувствует. На этой службе быстро теряешь веру в людей.

А там и цветочница прибывает, и они битых три часа перебирают стеклянные пластины с носами и бровями, пытаясь составить портрет господина, заказавшего лилии.

Это раздражает: тратить так много времени на то, что у Началовой заняло бы втрое меньше.

Мужское лицо, вышедшее из ликографа, совершенно ничем не примечательно — его черты скучны и обыденны. Но это же не повод писать актрисам распутные письма, а потом вырезать у них сердца.