Онлайн книга «Путешествие»
|
Так же я приобрела два комплекта образовательных программ по техническому обеспечению космических станций, космобиологии, источники получения пищи, диетология и приготовление пищи для трех рас (остийцев, вишенов и ламанийцев). Несмотря на то, что цивилизация ламайнов погибла, но мы летели на их родную планету Майду, и знания о возможных источниках пропитания могли пригодиться. К моему удивлению Костя сразу и без раздумий захотел быть диетологом и специалистом по приготовлению пищи. Ирина согласилась освоить программу медика. Светлана захотела стать техником. Иван Алексеевич, как я и предполагала, тоже выбрал техническую специализацию. Вера Георгиевна проявляла всё большее беспокойство. Теперь почти всё время мы разговариваем на остийском или вишенском языке. Она чувствовала одиночество и пыталась обратить на себя внимание маленькими, но неприятными истериками. В конце концов, она изъявила желание тоже пройти все процедуры и стать, как и прежде, значимой, в её понимании, в нашей маленькой общине. — Не соглашайтесь, уважаемая Васанта,- услышала я слова Ивана Алексеевича. — Почему?- удивилась я. Иван Алексеевич, чувствовал себя неловко. Он мялся на месте и, похоже, уже жалел о своих словах. Наконец, он собрался с духом и произнёс: — Прости меня, Света,- и уже обращаясь ко мне,- Уважаемая Васанта, я думаю, что Вера Георгиевна безумна. Все с удивлением смотрели на него. Конечно, характер у Веры Георгиевны не подарок, но чтобы прямо «безумна»? — Я поясню. Мы все видим, что Вера очень груба со своей дочерью. Да что там груба! Не каждому человеку врагов иметь Бог попустит таких как она. Я тут подумал… А за что так можно ненавидеть свою дочь? Родную дочь, заметьте. Я себе ответ дал. За грехи! За свои грехи. Она виновата в чем-то перед Светой. В чем-то страшном, таком, что даже самому себе признаться нельзя. Вот она и нашла выход. Она исключила из своей жизни эти события. Забыла. Ёе хоть режь сейчас, она не скажет. А душу свою не обманешь… Она стенает, покоя не даёт. Каждый день лишает её мира. Она грешница и нашла на ком зло срывать. Ты, Светочка, не подумай, я не обхаять её хочу. Я понимаю, что какая ни есть, мать всё же. Я по другому поводу хочу сказать. У неё мозги и так набекрень, а если что не так пойдёт с переносом, она же совсем «того» станет… Разговор шел на остийском языке и Вера Георгиевна его не понимала. Но какое-то внутренней чутьё ей подсказало, что разговор о ней. — Что такое? Чего вы все смотрите?- на повышенных тонах начала Вера Георгиевна,- Я вам, что? Враг? Это она вам наговорила про меня?- она указала пальцем на дочь,- Всю жизнь на моей шеей просидела дармоедка, кормила тебя, поила, а теперь получила благодарность! Урода проклятая, чтоб ты сдохла! Когда уже глаза мои закроются, чтобы не видеть всего этого! Она залилась горькими слезами с подвыванием и ушла в женскую часть бокса. Оттуда долго слышен был плач, потом она запела какую-то протяжную народную песню. Такое представление я увидела впервые. Все стояли в неловком молчании. — Извините,- тихо произнесла Света, как будто это она только что устроила истерику. — Тётя реально с катушек съехала,- сказал Костя. — Помолчи!- рявкнула на него Ирина,- Света, она всегда такая или на неё так повлияло, то, что мы оказались здесь? |