Книга Долгий путь домой, страница 31 – Елена Алфеева

Атмосфера всеобщей суеты и возбуждения была нам на руку. Можно было незаметно исчезнуть из лагеря. Я написала письмо родителям, где сказала, что люблю их, но сделаю, так как считаю нужным. Дети должны уходить от родителей и строить свою жизнь. Мне жаль, что мы расстаемся в недобром отношении, но зла я не держу. Прошу и их простить меня когда-нибудь.

Письмо я отдала Василию Анатольевичу и просила в случае, если родители обратятся к нему, передать им моё послание. Письмо было не запечатанным. Просто свёрнутый треугольником лист бумаги. О себе же я сказала, что родители не одобрили мои отношения с Артёмом и отказали мне от дома. Мы уезжаем, и будем жить своей жизнью. Василий Анатольевич отнёсся к этой идее с крайним неодобрением. Возможно в другое время, он не поленился бы потратить на нас пол дня, отговаривая от задуманного. Но сейчас в момент всеобщей суматохи, ему было не до нас. Мы собрали свою палатку и погрузили вещи в кузов Урала. Все подготовительные мероприятия были пройдены. Ни кто не должен был внезапно хватиться нас. У нас остались только рюкзаки, где было немного воды и еды. Моё сердце сильно колотилось о ребра, пальцы мелко дрожали и покрылись холодным липким потом. Через несколько часов моя жизнь сделает крутой поворот и изменится навсегда. Мои глаза встретились с глазами Артёма. И я вдруг успокоилась. С ним мне ничего не страшно. Я готова.

Мы спустились в пещеру, когда клады были уже подняты на поверхность земли. В пещере было пусто. Артём обвязал меня за пояс верёвкой, второй конец обвязал вокруг себя. Он вытащил из кармана небольшой светодиодный фонарик, и мы направились в сторону одного из боковых ответвлений пещеры. На мне был старый лыжный костюм, который я взяла из дому по совету Артёма, резиновые сапоги на толстый шерстяной носок и шерстяная шапка. Но даже сквозь такую теплую одежду проникала холодная сырость пещеры. Под ногами была гланисто-каменистая поросшая многовековой плесенью скользкая поверхность. Было очень сложно выбрать место, чтобы поставить ступню ровно. Ноги постоянно соскальзывали, и я боялась вывихнуть щиколотку в самый неподходящий момент. Проход то сужался и мы с трудом протискивались в образовавшуюся щель, то становился настолько низким, что приходилось двигаться ползком на животе, ожидая, что вот-вот на меня обрушится каменный водопад и я навсегда застряну в каменной могиле. Несколько раз мы поворачивали. Для меня было полной загадкой, чем руководствуется Артём, выбирая путь. Если бы на тот момент я была способна соображать, то непременно задала вопрос, а не заблудились ли мы. Но все мои мысли тогда, были заняты только тем, как сделать следующий шаг и не сломать ноги. Бесконечные каменистые коридоры, замурованные в вечную тьму, слились для меня в один бесконечный ход. Мы сделали небольшой привал, попили воды и съели по бутерброду. Артём проверил, не разболтались ли узлы верёвки, которой мы были привязаны друг к другу, и мы снова пошли в узкую черную нору. Дальнейший участок, был для меня особенно примечательным. Это было отверстие почти правильной круглой формы, диаметром, около, девяноста сантиметров. Самое неприятное, то, что по этой норе надо было двигаться в полном приседе. Последний раз в полном приседе, я ходила в школе, на уроках физкультуры, да и то халтурила, время от времени выпрямляясь и давая отдых спине и ногам. Здесь же схалтурить не было никакой возможности. Едва я пробовала немного разогнуться, как моя спина или голова, больно упирались в каменный свод. Я пробовала встать на колени и проделать путь на четвереньках, но через несколько метров пришлось отказаться от этой «блестящей» идеи. Каменистая россыпь, разных по размеру обломков камня, покрытых глиной, плесенью и водой, быстро разубедили меня, что такой образ передвижения самый лучший. Пришлось вернуться в положение полного приседа. Голова моя была свешена между коленей, мышцы на шее и между лопаток онемели и потеряли чувствительность от долгого напряжения. Мышцы ног горели и отказывались слушаться хозяйку и выполнять хоть какие-то движения. В моих мыслях бились только одна мысль: «Зачем я сюда попёрлась? Что мне дома не сиделось?» Развернуться и уйти назад, я тоже не могла, было жалко пройденного пути и потраченных усилий. Но всё плохое, как и всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта нора.