Книга Сталкер на каникулы, страница 56 – Анна Кейв

— А на самом деле? — вырвалось у Василины.

Мама замерла, держа в руках несчастное филе. Она нахмурилась и, пожалуй, впервые в жизни сделала свой тон строгим:

— Юная леди, поменьше вопросов — больше дела! У тебя автобус в семь утра, поспеши собрать вещи.

Василина скрестила руки на груди и упрямо заявила, чуя неладное:

— Я не поеду.

— Значит, вещи за тебя соберу я, — безапелляционно произнесла мама. — Хочешь ты или нет, а в санаторий ты поедешь. И точка.

Топнув ножкой, Василина развернулась и ушла в свою комнату. Что-то происходило, но мама упорно не хотела ей рассказывать. Она потянулась за рюкзачком, чтобы написать об этом Женьке, и наткнулась на бумажный пакет, который дал ей бариста. Развернув его, она обнаружила внутри клубничную меренгу в форме сердечка и кусочек пирога с яблоком и брусникой.

Ее губы дрогнули в грустной улыбке. Пожалуй, это был самый странный день за всю третью четверть.

Воткнув наушники, Василина хмуро проводила взглядом маму. Та пристально следила за тем, чтобы она не вышла из автобуса до отправки. Боялась, что взбунтуется и вернется домой. Но Василина решила проявить благоразумие, понимая, что от санатория ей все равно не отвертеться.

Дорога до Старозагородной Рощи заняла всего чуть больше часа. Это был небольшой городок, который окружали березовые рощи и хвойные леса. Идеальное место для санатория. Но не для ссылки на весенние каникулы. Василина же не бабушка, чтобы принимать лечебные ванны и ходить на ингаляции. Уж лучше бы ее сослали в лагерь. Она бы согласилась даже на языковой, в который ее отправляли два года назад, в надежде, что там она подтянет английский. Спойлер — не вышло.

Санаторий «Старозагородный» встретил вышедших из автобуса слоганом из больших ярких букв посреди еще лысого газона «Ключик к счастью и здоровью!». Скривившись, Василина подхватила небольшой чемодан на колесиках, усеянный выцветшими наклейками — с ним она ездила в детские лагеря и летала в отпуск с родителями. Василина подумала о том, что не мешало бы обновить наклейки, которые прикрывали рисунок с феями, или же просто попросить у родителей купить новый. Ей все-таки уже шестнадцать, а не шесть.

Она вспомнила, как упрашивала родителей купить именно этот чемодан, а папа пытался ее переубедить:

— Он же детский, Василина! Давай купим вот этот голубой. Смотри какой — однотонный, цвет глубокий, насыщенный.

— Голубой для мальчишек! Я хочу розовый! С феями! — упрямо канючила шестилетняя она, топая на каждое заявление ножкой в сандалике с клубничками.

Папа тяжко вздохнул:

— Тебе этот чемодан пригодится два-три раза в год — все. Ты через три года вырастишь и пожалеешь, что…

— Не пожалею! — перебила она тогда папу и напыщенно заявила: — Я с ним буду везде-везде ездить!

— Пока школу не закончишь? — сузил глаза он.

— Да! — опрометчиво пообещала она.

— Ну смотри, я твои слова запомнил. До конца школы новый чемодан не жди.

Маленькая Василина вышла из магазина сумок довольная и важная, таща за собой чемодан, который ей тогда казался просто огромным. Время шло. Через три года, как пугал ее папа, она не пожалела о своем выборе. Пожалела Василина о нем спустя четыре года, когда настало время переходить в пятый класс. Она уже и забыла о том, что пообещала папе ходить с этим чемоданом до конца школы. А он помнил. И припоминал. Будто назло. А ведь ей тогда было всего шесть лет, и она очень хотела чемодан с феями. Неужели нельзя было порадовать ребенка, а лет через пять купить новый — по возрасту?