Книга #совершеннолетние, страница 18 – Анна Кейв

Девушка до сих пор помнила тот день, когда Рига впервые с ней заговорила. Многие одноклассники были на больничном, места за партами заметно поредели. Учительница, помахав рукой, как бы зазывая, попросила детей уплотниться и сесть поближе, чтобы никто не сидел по одиночке. И так Рига, несмотря на свой рост, оказалась за первой партой Миры.

– Сегодня мы будем с вами писать первое изложение в этом учебном году. Хорошо бы дождаться остальных, но мы не можем отойти от учебного плана,– сказала учительница. –Достаем чистые тетради, сейчас будем их подписывать. ВНИМАНИЕ, не торопимся, следим за тем, что я пишу на доске – потом я пройду и проверю, как вы подписали тетради.

Мира заметила, как Рига испуганно полезла в рюкзак. Она перебирала тетради, но все они были уже начаты. Девочка выискала одну и критически осмотрела – не получится ли вырвать первые листы и выдать за новую?

Мира вытащила из рюкзака папку, в которой были аккуратно сложены чистые тетради и в линейку, и в клетку, и в двенадцать листов, и в шестнадцать, и в двадцать четыре – на все случаи. Она пододвинула в сторону Риги розовую тетрадь с котенком, играющим с клубком пряжи. Одноклассница изумленно посмотрела, но не спешила принять дар:

— Цветная? С картинкой? А тебе не жалко?

Мира едва заметно покачала головой:

— Нет, не жалко, у меня их много. Бери, можешь не возвращать чистую.

Рига, поколебавшись, раскрыла тетрадь и стала переписывать с доски то, что старательно выводила учительница.

В будущем Мира называла эту тетрадь «трубкой мира», потому что именно после этого случая у нее появилась подруга. А потом, когда Илона вышла с больничного, еще одна. В ее лице она обрела не только надежную подругу, но и защитника. Бойкая Илона давала обидчикам Миры отпор, вместо нее самой. Впрочем, она не нуждалась в помощи, но было приятно, что кто-то на ее стороне.

Всего за одно лето перед восьмым классом пубертат наградил Миру стройными длинными ножками, плавными изгибами, аккуратной грудью, аристократическими плечами и шеей и элегантными музыкальными пальчиками. На ее фоне проигрывала даже та фигуристая грудастая одноклассница, платье с выпускного которой они с подругами обсуждали до сих пор. До самого выпуска Мира ловила на себе завистливые взгляды, приходя в школу в новом наряде, сшитом на заказ и выгодно подчеркивающем ее утонченность.

А наряды девушка меняла часто.

Мама всегда говорила ей:

— У меня в твоем возрасте была школьная форма, парадная и спортивный костюм. На остальное денег не было. Помню, как сильно я хотела модные в то время драные джинсы, а у меня были только старенькие классические. И те нам отдала соседка, потому что ее дочь из них выросла. Я взяла ножницы и порезала джинсы. Твоя бабушка так плакала, когда увидела это.

Эту историю про джинсы мама рассказывала чуть ли не на каждом застолье и каждый раз она вызывала смех. Легко переводить все в шутку тогда, когда больше не было нужды в деньгах.

Мира ценила то, что ей давали родители. Она никогда не просила и не требовала. Ей это просто было не нужно. Единственная красавица-дочка лишь скромно улыбалась и благодарила за очередной дар. Она была любимицей в большой семье, в которой все родственники не помещались в один кадр на фото.

Гордость семьи. Радость семьи. Надежда семьи.