Книга Школьный клуб «Лостширские ведьмы», страница 1 – Анна Кейв

«Ведьма»– гласил комментарий от неизвестного профиля под свежей фотографией Элизабет Стэдлер, которая предпочитала, чтобы ее звали коротко и со вкусом – Лиз.

Поправив склизский патч под глазом, который так и норовил сползти в точности улитка, чей муцин помогал предотвратить появление мелких морщин, снять отек и убрать темные круги, Лиз хотела удалить комментарий, но передумала. Она ненавидела хейт также, как углеводы, но что-то заставило ее ответить:«У всех есть свои недостатки. А у меня их нет».

Этот ответ отлично дополняла подпись к фото«Идеальная жизнь Элизабет Стэдлер».

Она заскринила свой ответ, чтобы с гордостью переслать его Ксавьеру Данмору. Тот незамедлительно прочитал сообщение и поставил реакцию – большой палец вверх. Лиз закатила глаза со смесью недовольства и раздражения – по утрам Ксавьер был до ужаса неразговорчивым. Из него нельзя было вытянуть ни слова, которое ей – Лиз – сейчас было так необходимо. Нечасто она удостаивала анонимов чести, чтобы указать им на свое место. В честь такого события она ждала от Ксавьера чуть больше, чем эмодзи. Хватило бы лаконичного:«Остроумно».

Лиз самодовольно улыбнулась, проводя расческой по всей длине светлых волос, распределяя масло камелии, которое увлажняло и придавало блеск ее золотистым локонам. Натуральный блонд, унаследованный от матери, был главной гордостью Лиз.

Когда они встретятся с Ксавьером в старшей школе Лостшира, он не сможет ограничиться эмодзи. Если только не догадается отвертеться, подняв свой собственный большой палец. Это бы омрачило утро Лиз, но не сильно. По понедельникам, средам и пятницам, когда она проводила заседания школьного клуба «Лаборатория стиля», ей было сложно испортить настроение.

Спустя сорок минут, которые ушли на подбор блузки к клетчатой юбке-тенниске, Лиз спустилась в столовую, застав папу – Теодора Стэдлера – за поеданием сэндвичей. Она поморщилась, ощутив стойкий запах жареных яиц и бекона. Несмотря на то, что папа был шеф-поваром единственного ресторана в Лостшире, дома он предпочитал готовить без изысков.

— Доброе утро, – промямлила Лиз, скривившись, когда желток, лопнув, оставил ярко-желтый след на папиных залихватских усах.

Папа промокнул их салфеткой и отложил сэндвич на тарелку:

— Доброе утро, милая. Что ты будешь? – поинтересовался он и на всякий случай уточнил: – Или ты не ешь? Я никак не могу запомнить расписание твоего интервального голодания. Ты уверена, что тебе это надо?

Лиз опустила красноречивый взгляд на стеклянную столешницу, через которую проглядывался округлый папин живот.

— К сожалению, у меня и твои гены тоже. Ограничусь батончиком и молоком.

Если бы Лиз могла выбирать ДНК, она бы попросила ученых поменять генетический код, чтобы тот соответствовал маминому. Молекула в молекулу. Ее мама – Маделен Бэйли – была воплощением идеала. Лиз была уверена – встань они рядом, сошли бы за сестер, но никак не за мать и дочь.

Но они не могли встать рядом.

Лиз узнала подробности о семейной трагедии, когда ей было шесть. Школьная учительница постоянно укоряла Лиз за то, какие у нее были неаккуратные хвостики или когда она приходила в школу с кривой челкой. Она всегда стыдила ее: