Книга Мой эльфийский заказ, страница 29 – Анна Жнец

Мы перекусили мясом и лепешками из таверны – прямо на ходу, чтобы не терять времени. Спешились, чтобы напиться и наполнить фляги вкусной прохладной водой из ручья.

Я уже взобралась на лошадь, когда мой спутник отвел взгляд и сказал:

— Мне надо уединиться.

— В смысле?

Скулы Роана заалели. Он переступил с ноги на ногу.

— А-а-а… – поняла я. – Ну давай. Только быстро. И далеко не отходи. Тут небезопасно.

Роан огляделся и зашел за дерево. Дерево было не слишком широким, поэтому я видела, как он раздвинул ветки сухих кустов и скрылся за ними.

Я решила воспользоваться случаем и тоже найти себе укромное местечко. Даже если не хочется сейчас, потом обязательно приспичит. Это называется предусмотрительность.

Я быстро спустилась в небольшой овражек, сделала свои дела и вернулась к ручью, у которого мы остановились. Лошадь щипала травку, привязанная к дереву. Роана нигде не было.

— Эй, Роан? – позвала я своего спутника.

Никто не ответил.

Я занервничала и прокричала еще громче:

— Роан!

Тишина, полная шорохов ночного леса.

— Если у тебя прихватило живот, так и скажи!

Но Роан не давал о себе знать.

Старательно давя панику, я перешагнула ручей и решительно двинулась к сухим кустам, за которыми исчез мой заказ.

— Учти, я иду к тебе. Так что застегивай штаны, если не хочешь…

Ветки зашуршали под моими руками. Вместо Роана я увидела две чуть заметные выемки в земле – следы мужских ног.

— Роан! – закричала я под бешеный грохот собственного сердца.

За деревьями эхом прокатились звуки женского смеха.

Роан. Воспоминание из детства. Сто двенадцать лет назад

Сидя за столом в своей комнате, Рони старательно учит эльфийский алфавит по наказу дедушки Эрималя. Тот считает, что он должен знать родной язык, даже если ему никогда не доведется говорить на нем за пределами этого дома. Надо уважать свои корни, любит повторять старец.

Под каждой незнакомой руной – транскрипция. Рони сверяется с ней, потом закрывает глаза и начинает читать по памяти. Звуки чарующие, певучие. Ему нравится эльфийская речь.

Когда он доходит до конца алфавита, радуясь, что ни разу не запнулся и не заглянул за подсказкой в книгу, дверь за его спиной тихо отворяется. На дощатом полу растет клин света, а внутри этого клина вытягивается тень человеческой фигуры.

На пороге дедушка Эрималь. Он одобрительно кивает, когда видит, чем занят его подопечный.

— Я хочу кое-что тебе показать, – говорит он, опускаясь рядом на стул.

Свет лампы падает на его лицо с резкими скулами и глубокими морщинами. Тени на этом старческом лице тоже глубокие – залегают во впадинах щек, чертят полосу между нижней губой и подбородком, загнутым кверху.

От дедушки Эрималя пахнет увяданием. Это запах старости, запах лекарственных зелий, что хранятся на кухонном столе, занимая добрую его часть, кисло-сладкий шлейф, от которого хочется отстраниться, но Рони остается сидеть на месте. Он любит деда. Это единственный близкий ему человек. И когда маленький Рони думает о смерти опекуна, его сердце сжимается от боли и страха.

Улыбаясь, дедушка Эрималь берет приемыша за руку и поворачивает ее так, чтобы лампа осветила россыпь мелких родинок на белой коже. Он макает перо в чернила и соединяет эти родинки неровными темными линиями. Получается что-то похожее на дерево с глубокими корнями и раскидистой кроной.