Книга Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу, страница 4 – Светлана Казакова

Это ж надо было такое придумать! Засунуть меня в бюрократический ад — что может быть изощрённее? И плевать, что сердце болезненно сжимается от дурных предчувствий... это просто сон. Ночной кошмар. Сейчас я очнусь, пойму, что как всегда проспала, и буду краситься и завтракать одновременно. Только больше никаких бутербродов, лучше уж кашу сварить...

Покончив с едой, я отряхнула руки, зачем-то пригладила волосы и, стиснув под мышкой косметичку, снова вошла в кабинет.

Посреди огромной белой комнаты стоял очередной дубовый стол, за которым сидела ещё одна строгая гувернантка — чуть моложе, блондинистей и полнее предыдущей, но благодаря прическе, наряду и кислому выражению лица они казались почти близнецами.

Я прокашлялась:

— Мне бы подать прошение о возмещении расходов.

Блондинка смерила меня взглядом и ткнула пальцем влево:

— Бланки там. Заполните и оставьте в верхнем ящике. Рассмотрение от месяца до трёх.

Проследив за её жестом, я пару мгновений глазела на низенький пристенный столик с кипами бланков, а потом вдруг осознала услышанное.

— Так долго?!

— Слишком много вас, дармоедов, — поморщилась служащая. — Заполнять будете?

— Я... Нет, спасибо.

В первый кабинет возвращалась как в тумане и вошла без стука, решив, что и так проявила в этом дурацком сне поразительную сдержанность. Черноволосая служащая смотрела на меня внимательно и будто с опаской и не сказала ни слова, пока я не добрела до стула и не уселась. И только тогда она подала голос:

— Подписываем отказ?

— Вы же знаете, что нет, — вяло огрызнулась я и, отодвинув от себя обе бумажки, потребовала: — Хочу знать, что именно наследую. Дайте документ на понятном языке.

— Вы не читаете на флориэлском? — удивилась женщина.

— Видимо, нет.

Она пялилась на меня секунду, затем кивнула и поднялась:

— Никуда не уходите и ничего не трогайте.

После чего медленно поплыла прочь из комнаты, напоминая призрак из готического фильма. Я с трудом дождалась, когда дверь за её спиной закроется, и вскочила.

— Ничего не трогайте, — передразнила, обежав стол и выдвинув первый ящик. — Мой сон, что хочу, то и трогаю.

Вот только кого я пыталась обмануть? В сон уже не верилось от слова «совсем»...

В верхнем ящике нашлась только та самая «пудреница», которую служащая смахнула со стола. Я открыла её, ещё раз убедилась, что вместо пудры в выемку кто-то от души налил крови — теперь засохшей, — и попыталась отковырнуть камни из крышки, но они засели намертво. Тогда я вернула безделушки на место, открыла следующий ящик, да так и замерла с открытым ртом, ибо он был полон... точно таких же штук.

То есть не совсем таких же. Открыв одну из них, я увидела лишь чистую блестящую поверхность с одной стороны и две круглые выемки с другой — ни крови, ни камней.

— Ладно, потом разберёмся, — пробормотала себе под нос и быстро сунула в косметичку сразу две неиспользованные «пудреницы».

Если эта хрень может выдернуть откуда-то с помощью крови, то должна и обратно возвращать. Теоретически. И если это не сон. И если я не сижу сейчас в психушке вся в соплях и слюнях. И ещё миллион всяческих «если».

На место я вернулась как раз вовремя — через удар сердца дверь позади скрипнула, и в комнату вошла домомучительница. Усевшись передо мной, она хмуро огляделась, даже принюхалась, словно почуяв неладное, но ничего не сказала. А потом протянула мне ярко-алый шарик на раскрытой ладони.