Книга Сердце пентаграммы, страница 66 – Нинель Мягкова

Сдали послышался шорох, щелчок расстегиваемого ремня. Я зажмурилась, ожидая вторжения, но неожиданно сильные руки подхватили меня, перевернули в воздухе и усадили на койку. Распахнув глаза, я встретилась с изучающим, убийственно серьёзным взглядом Кьяртана.

— Решила, значит, мной попользоваться? — процедил он, удерживая меня одной рукой за талию, а второй неторопливо, одну за другой, расстегивая пуговицы на рубашке. — Возьмёшь свое, и опять будешь в коридорах делать вид, что со мной незнакома?

Каюсь, именно это я и собиралась сделать. Вообще очень хотелось побыстрее промотать этот эпизод, где меня трахает малознакомый адепт, но такой опции, увы, жизнь не предоставляла.

А у малознакомого адепта были вообще другие планы на мой счет.

— Я тебя хочу уже давно. Именно тебя. Не сосуд, не твою магию. Тебя. — хрипло прошептал Кьяртан, вклиниваясь между моих бёдер, чтобы я не сбежала, и обеими руками стаскивая недорасстегнутую рубашку через голову. — И я не позволю выжать себя и забыть, как ненужную тряпку.

С этими словами он властно, умело впился в мои губы, и я задохнулась от внезапно нахлынувшего вожделения.

Кажется, оно даже не было моим. По крайней мере, не все. Часть дара Маури мне все же передалось, и вылезло в самый неподходящий момент. Желание Кьяртана оказалось обжигающе горячим, бесстыдным и порочным, животным и обескураживающе искренним. Он и вправду хотел меня до безумия, до одури, так что аж спину сводило где-то над ягодицами, а мышцы подрагивали от сдерживаемого желания. Не мои, его, но ощущалось, будто именно у меня поджимается где-то внутри, а руки дрожат от соблазна впиться, оставляя синяки, в нежную кожу.

При этом еще удивительнее было, насколько бережно он меня целовал. Не думаю, что Кьяртан понимал, что я читаю его как раскрытую книгу. Просто оборотень наконец-то отпустил себя, позволив внутреннему зверю клеймить, прикусывать и ласкать облюбованную самку — но под строгим контролем человека. От того, насколько сурово он себя контролировал, во мне проснулось некое хулиганство. Что нужно сделать с этим влюблённым хищником, чтобы ему сорвало крышу?

Я забыла обо всем.

О лежавшем за ширмой вампире, о просторах приемного покоя, где любой вошедший мог увидеть нас, стискивающих друг друга в объятиях, о демонах в городе и собственной, сошедшей с ума, магии. Осталось только горячее тело под моими руками, ищущие губы, исследовавшие мои скулы, шею и плечи, опалявшее меня дыхание, заставлявшее желать большего, прямо сейчас.

— Ну же, — прохныкала я, ерзая на жесткой кушетке и пытаясь прижаться ближе, теснее, с досадой понимая, что на оборотне еще полностью застегнутые штаны, пусть и без ремня сползшие до самых бёдер.

— Не так быстро. — мурлыкнул Кьяртан, опрокидывая меня на спину. Кто там у него вторая ипостась? Наверняка что-то кошачье. Мысль мелькнула и пропала, сметённая нахлынувшим наслаждением. Оборотень вылизывал, выцеловывал мои груди, мял нежную плоть ладонями, прикусывал, так что меня до самого паха простреливали острые молнии наслаждения. Язык, чуть шершавый, будто с мелкими иголочками, быстро-быстро заскользил по соску, вызывая неконтролируемый спазм. Я выгнулась в спине, подставляя грудь все более смелым ласкам, но оборотень уже спускался ниже, туда, где все уже было горячо и влажно.