Книга Яблочко раздора в академии невест, страница 23 – Нелли Штерн

— Я же тебе сказала, ожог должен быть сильным, чтобы обвинить ее в халатности! – тихонько рычала Рашмир. – А вместо этого ты выставила себя полной дурой.

— Вот сама бы и жгла себе руки. Ты хоть знаешь, как это больно? – в тон ей шипела Виллоу.

Ах вот в чем дело! У нас тут девчачий заговор! Эти малолетние интриганки еще и не на такое способны. Нужно быть крайне осторожной. Теперь и за внимание ректора отдуваться придется. Сказать, что ли ему, чтобы держался от меня подальше? Что я не желаю его внимания? Не вариант. Только раззадорю его еще сильнее.

Устало прошла к своему рабочему столу и опустилась на кресло.

— Госпожа Нарвус? – раздалось строгое от двери.

О, боже! Я скоро подпрыгивать начну от этого голоса.

— Господин Геноа? – внутренне напряглась, ожидая… да я уже и не знала, что ожидать от ректора.

Мужчина вальяжно прошел и устроился прямо напротив меня, закинув длинную ногу на ногу.

— Хочу задать вам один вопрос, – серьезно начал он. Один – это уже хорошо. – Что между ваши и господином Атойя? – Нет! Это уже ни в какие ворота!

— При всем моем уважении, но я не обязана отвечать на подобные вопросы, – ответила гневно.

Темно-синие глаза метали молнии.

— Ошибаетесь, Шиана, – с шипением произнес Фабрициус. – Я – ректор Межрасовой Магической Академии Шандолы, и меня касается все, что происходит в моем учебном заведении.

— А что, собственно, происходит? – спросила непонимающе.

— Он позволяет себе фамильярно обращаться к вам…

— А вы позволяете себе врываться в беседку, когда я там отдыхаю, – парировала ехидно. – Так кто ведет себя более фамильярно?

— У меня уважительная причина, – парировал ректор.

— Надо же! – всплеснула руками. – Какая?

— Я беспокоюсь о вас, – сдавленно проговорил Фабрициус. Только этого мне не хватало. Пусть бы лучше беспокоился о кузине адептки Рашмир.

— Не понимаю, с чего бы? – гневно спросила его.

— Не понимаешь? – взревел ректор и в один прыжок оказался рядом, нависая мощным телом.

Длинные чуткие пальцы ухватили меня за подбородок, прекрасное, напряженное лицо приблизилось настолько, что я ощущала раскаленное дыхание Фабрициуса. На инстинктах облизнула губы, намертво прибивая к ним его внимание.

— Пообещайте мне одно, Лана, – от этого обращения обжигающие мурашки поднялись по позвоночнику вверх, – вы не позволите господину Атойя ничего лишнего! – настаивал он, а в меня будто бес вселился.

— Не вам указывать мне, кому позволять лишнего, а кому нет! – Резко дернула головой, вырываясь из цепкой хватки. – Повторю еще раз: я сама буду решать, с кем общаться и насколько близко.

— Ошибаешься, девочка, – от бархатной угрозы в его голосе закололо пальцы, а на щеки бросился странный жар, тело вибрировало, реагируя на этого мужчину. Что-то внутри меня страстно и неистово желало получить его, – отныне и навсегда только я буду это решать, – рыкнул он и прижал меня большим мощным телом к высокому шкафу с ингредиентами.

Ректор тяжело и натужно дышал, в темно-синих глазах полыхал адский огонь, из этой сладкой ловушки мне не выбраться, да и зачем, если каждая клеточка моего чертового организма сама тянется к нему. Фабрициусу с трудом удавалось держать себя в узде. Подрагивающими кончиками пальцев он скользнул по моей скуле и невероятно нежно и осторожно прижался губами к моим губам. Невозможно! Это и поцелуем-то назвать нельзя. Будто сам себе не веря, он коснулся пальцами своего рта, удивленно и как-то беззащитно посмотрел на меня, а потом снова поцеловал, и это был уже совсем иной поцелуй. От его жадной страсти плавились стены. Он пил мое дыхание, ласкал и нежил мои губы, что-то безвозвратно меняя внутри. Его ненасытный рот завоевывал, клеймил меня собой, не позволяя задуматься, вышибая напрочь все мысли из головы. Горячие сильные руки сжимали за талию, скользили по спине, зарывались в рыжие локоны так правильно. Фабрициус пылал и заражал меня своим пламенем, и я сама тянулась к нему, запускала пальцы в шелк темных волос, отвечая с не меньшим жаром. Сумасшествие какое-то! Его упругая кожа, ощущение ее под чувствительными подушечками будоражили кровь, разжигая болезненное желание, желание такой силы, что низ живота скручивало узлом. Черт! Я буду даже не против, если он возьмет меня прямо здесь, у этого шкафа. Безумие! Мой сладкий яд!