Книга Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2, страница 137 – Алина Пылаева

Пьеса рассказывала о первом императоре, выжившем в битве богов и основавшем Турин на выжженных сражениями землях. О смелости и отваге, о доблести и чести, которые продолжают течь в крови наследников Вальмиера.

Пьеса прославляла подвиг, но была настолько живой, и благодаря магам работающим в труппе до того реалистичной, что в отличие от ликующих зрителей, Каэль смотрел за происходящим со смятением на лице.

В образах огромных тварей, желающих растерзать все и вся, он видел будущее, которое ждет его одного. Чувствовал, какая ответственность возляжет на его плечи и тревожился, что не вынесет ее.

Единственный принц, от которого зависело будущее не только страны, но и всего континента.

— Матушка?.. — робко позвал Каэль, и я обернулась. — Однажды и я стану таким? Тем от кого зависят жизни этих людей.

Мое сердце сжималось от вида маленького мальчика, который больше всего боялся показать свой страх. Страх перед будущим, которое уготовано ему судьбой.

— Да, ты станешь их надеждой.

Я мягко сжала прохладные ладони в своих и мягко улыбнулась.

— Что, если я не справлюсь? — едва слышно вымолвил он и тут же закусил губы, будто запрещая себе говорить.

— Справишься. Обязательно. — без сомнений ответила я. — А если вдруг оступишься или устанешь, знай, у тебя всегда будет мое плечо, на которое ты сможешь опереться. И, поверь, когда повзрослеешь вокруг тебя будет еще много людей, которые так же тебя поддержат. Искренне и всем сердцем. Я обязательно позабочусь об этом.

Каэль поначалу опустил взгляд, а затем с осторожностью подался вперед, и я поняла его без слов. Притянув в свои объятия, я крепко сжала его, давая почувствовать, что он под защитой.

— Слышите музыку? — обратился к нам Райлон, и прислушавшись, я действительно уловила переливы мелодий. — У центрального фонтана начались танцы, почему бы нам не пойти туда?

Я благодарно улыбнулась ему. Райлон придумал отличный повод покинуть представление без лишних слов и волнений. А когда из-за плотности толпы он посадил Каэля на свои плечи, и вовсе растаяла от этого вида.

Всего одна ночь нормальности, в которую Каэль мог почувствовать себя обычным ребенком была для него очень важна. И даже если наш побег вскроется и меня настигнет императорская кара, я ни о чем не буду жалеть.

Ночь вступала в свои права, а вместе с ней приходила и долгожданная тишина, которая с каждым днем переставала быть утешением. Ведь в ногу с ней шла и боль.

Обжигающая грудь, раздирающая шею. Тупая ноющая боль пульсировала, мучила и ломала. Ее все труднее было терпеть,даже гордость отступала под этим напором, уступая желанию посетить королевский дворец. Должно быть все дело было в погребенном под ним крыле Закарии, как еще объяснить, что последняя спокойная ночь прошла именно там?

— Ваше Величество!

В распахнутое окно вместе с порывом прохладного ветра влетел ворон — посланник одного из рыцарей, что совсем недавно были приставлены к принцу. И Атил не сомневался, это недобрый знак. Никто не смел тревожить его после заката, если не хотел лишиться пары конечностей, а то и головы.

— Что с принцем? — потребовал Атил, когда ворон уселся на его стол и раскрыл клюв, из которого стали доноситься слова:

— Королева-мать и ее рыцарь вывели принца в город. Их путь сопровождают наемники Белого Аспида, а часть осталась на территории императорских дворцов. Его Высочество и королева сейчас смотрят представление в амфитеатре и не похоже, что планируют убегать, но я не спущу с них глаз.