Книга Шёлковый переплёт, страница 9 – Натали Карамель

— Мама, папа говорит, что купит нам огромную палатку, и мы поедем с тобой все вместе в поход! Как раньше!

Артем, стоявший рядом, мрачно хмыкнул:

— Он тебе еще про пони в гараже не рассказывал? Не ведись, Егор. Он просто хочет, чтобы мама передумала.

Рита смотрела, как Артем, суровый и не по годам проницательный, оберегал хрупкий мир их новой жизни. Он стал ее щитом, безоговорочно принимая ее сторону. С Егором было сложнее. Шестилетний мальчик тосковал по целостной картине мира, где папа и мама вместе, и сладкие обещания отца находили в его душе отклик. Он стал мостом, по которому Дмитрий пытался вернуться в их жизнь.

Как-то вечером Артем зашел к ней на кухню. Она сидела над квитанциями, с калькулятором в руках, и с тоской вычисляла, как ужать и без того скромный бюджет.

— Мам, — сказал он, садясь напротив. — Ты должна куда-то съездить. Серьезно. Смена декораций.

Она с горькой улыбкой показала на пачку счетов.

— Какие декорации, сынок? В долговые?

— Нет, — он покачал головой, его взгляд был твердым. — Далеко. Вспомни, ты же обожала те дорамы свои корейские, все эти сериалы, их историю. Говорила, что Корея — страна твоей несбывшейся мечты. Слетай в Сеул.

Внутреннее сопротивление поднялось в ней мгновенно, привычной, отработанной волной.

— Корея? — скептически хмыкнула она. — Артем, это же так далеко. И дорого. Очень дорого. А работа? Мне отгулы брать... А Егор?

Она мысленно пролистала календарь своей жизни за последние годы: в нем не было свободных клеточек, все были заполнены чужими делами, словно ее собственное время было лишь разлинованным полем для чужих планов.

В этот момент в кухню зашел Егор, привлеченный голосами.

— А что про Егорку? — спросил он.

— Мама думает, куда бы поехать отдохнуть, — объяснил Артем, подмигивая брату. — В Корею.

Лицо Егора просияло.

— В Корею? Круто! Мам, лети! А я... а я с бабушкой в деревню хочу! Правда-правда! У них в деревне речка и Васька, соседский кот! Я уже давно хотел!

Они оба смотрели на нее — уже семнадцатилетний взрослый юноша и еще шестилетний восторженный ребенок. И в их глазах она увидела не потребность в ней, а заботу. Это был их способ сказать: «Мы справимся. Мы хотим, чтобы ты была счастлива».

— Но билеты... — начала она, и тут Артем положил на стол аккуратно сложенную пачку денег.

— Это мои накопления, с подработок после школы. Двадцать тысяч. И бабушка передала. Говорит, ты всю жизнь на всех работаешь, пора и о себе подумать.

Рита смотрела на деньги, на серьезное лицо сына, на сияющие глаза младшего, и ком подступил к горлу. Ее окружал незримый, но прочный круг поддержки. Ее мать, которая всегда ворчала, но видела все; ее сыновья, готовые отпустить ее, чтобы вернуть ей себя.

Это был не побег. Это была миссия по спасению самой себя, и весь ее маленький мир снаряжал ее в этот путь.

Она вспомнила, как когда-то, качая Егора, смотрела документальный фильм о Сеуле. Яркие неоновые вывески, старинные дворцы, шумные рынки. Это была не просто точка на карте. Это была метафора другой жизни, где она могла бы быть кем-то еще. И теперь эта метафора вдруг обрела плоть и кровь, доносилась до нее через запах вечернего чая и прикосновение руки сына.

Она молча смотрела на них, и ей вдруг стало ясно: она все эти годы строила не стену из долга и обязанностей, а мост. И теперь, когда она решилась ступить на него, ее дети, ее мать — все, ради кого он был построен, — стояли на другом берегу и протягивали ей руки, чтобы помочь сделать этот шаг.