Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 65 – Лилия Орланд

Я заплакала, утыкаясь ему в грудь. Сила духа этого человека восхищала меня, но телесная слабость внушала ужас.

— Ну, Кать, чего ты? – Лисовский нашёл силы обнять меня одной рукой и с пару секунд молча держал. Затем продолжил: – Зальёшь мне повязку, Мирон ругаться станет.

Я снова засмеялась сквозь слёзы. Вытерла щёки, наконец надела на Андрея чистую рубашку и укрыла одеялом.

— Не расстроилась, что вдовой не стала? – вдруг спросил он со странной интонацией и вглядываясь мне в лицо.

— А ты что, настолько богат? – попыталась отшутиться.

— Васильевское твоё отстроить хватит, – проворчал Лисовский.

Ему явно хотелось продолжить тему, но я уже думала о другом.

— А твоя усадьба как называется? Она ведь по соседству с нашей?

— Белково, только там от усадьбы одно название, – отмахнулся Андрей. – Дом, флигели да сада немного. Как деда не стало, отец распродал земли соседям. Ещё пруды с карпами были, если не выловили.

Да, звучало не очень.

— Андрей, – начала я, не зная, как спросить о моих финансах. Может, и я не так бедна, как привыкла? Однако сказала совсем иное: – Значит, ты не против восстановить Васильевское и жить там?

Лисовский долго молчал, а потом поинтересовался нарочито равнодушным тоном:

— Думаешь, я выживу?

— Я очень на это надеюсь, – ответила ему.

А потом поцеловала Лисовского в губы, чтобы замолчал. Ну и потому что, сколько можно увиливать от супружеских обязанностей?

На ужин пришлось идти. Нужно помириться с Гедеоновой. Я знала, что дворянские понятия гостеприимства не позволят ей выкинуть меня на улицу, пока ухаживаю за раненым мужем. Однако мне хотелось мира.

Андрей поддержал моё намерение. Он обещал лежать, выздоравливать и не влипать в неприятности.

Моё замужество не осталось незамеченным. Место, где я прежде сидела, было занято. Стул для меня поставили в самом конце стола, и Машу разместили рядом. К ней у хозяйки тоже пропал интерес. Спасибо, что вообще пустили на ужин к взрослым.

Зато Александра Владимировича «повысили». Он теперь сидел рядом с Натальей и мог ухаживать за ней. Девушка краснела, смущалась и была абсолютно счастлива. Чего не скажешь о её маменьке, до которой поздно дошло, что рокировка прошла не слишком удачно.

Мы с Машкой поздоровались и заняли отведённые нам места. Если малявка и заметила, что сидит теперь в отдалённой части стола, она этого никак не показала.

Даже здесь я вызывала внимание. Гости старались его сдерживать, но шёпотки и косые взгляды только усиливали эффект.

Принесли закуски. Наконец появилось, чем занять руки и мысли. За столом потёк разговор об ухудшении погоды. Усилившийся ветер завывал в трубе, поддерживая беседу.

— Катерина Павловна, – вдруг обратилась ко мне хозяйка, в один момент заставив всех умолкнуть, – я должна поблагодарить вас. Вы спасли жизнь моему сыну.

Что?

Я перевела взгляд на Гедеонова, который густо покраснел, но как обычно не смел возражать маменьке.

— Простите, вас, кажется, неверно информировали. Жизни Николая Дмитриевича ничего не грозило. Дуэль не состоялась.

— Потому и не грозило, что вы предотвратили эту дуэль. Сегодня мне стало известно, что ротмистр Лисовский бьёт без промаха. Николенька, разумеется, тоже отлично стреляет, – после этих слов Гедеонов покраснел ещё сильнее, – тем не менее, его жизнь подвергалась опасности. Потому я выражаю вам свою признательность, Катерина Павловна, и хочу узнать, как могу отблагодарить за спасение сына.