Книга Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться, страница 57 – Лилия Орланд

Я подхватила юбки, чтобы не мешались, побежала по следам, проваливаясь в снег выше щиколотки. В голове билась лишь одна мысль – только бы успеть!

Набрав приличную скорость, я не удержала равновесия и полетела вперёд. Упала лицом вниз, пропахав в сугробе борозду. Тут же вскочила, отплёвываясь, и помчалась дальше. Шаль слетела и распласталась на снегу, но я не стала терять время, возвращаясь за ней.

Дыхания не хватало, горло обдирало морозным воздухом. Но я продолжала бежать, почти не замечая холода.

Вскоре за деревьями я разглядела фигуры мужчин. Голосов не было слышно, то ли они молчали, то ли это кровь шумела в ушах, заглушая все остальные звуки.

Я хотела крикнуть, попросить их остановиться, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. И я побежала дальше, наблюдая, как незнакомые мне офицеры из раненых вручают дуэлянтам пистолеты. Как те расходятся в разные стороны.

Я не знала, докуда они дойдут и когда начнут палить друг в друга. Но чувствовала, что это может случиться в любое мгновение. И тогда всё изменится. Необратимо.

Они расходились неторопливо. Будто в замедленной съёмке. Шаг, другой, третий. Я пыталась считать, но вдруг увидела, что Лисовский поднимает пистолет и начинает поворачиваться к Николаю.

— Нет! – выдохнула я беззвучно.

И совершив какой-то немыслимый прыжок, бросилась к Андрею, схватила его за плечи. Закачала головой, снова повторяя это «нет».

Лисовский взглянул на меня. Его лицо из сосредоточенного стало удивлённым. Он посмотрел мне за спину. В глазах мелькнул страх. А затем пистолет упал в снег. Андрей подхватил меня, разворачивая.

И в этот момент грянул выстрел.

Я сразу узнала звук. Именно таким он был, когда французы у госпиталя в Дорогобуже стреляли нам в спину. И как тогда, я застыла, испуганно сжавшись.

Секунды сменяли друг друга. Я стояла, уткнувшись в грудь Андрея, вдыхала его запах и понимала лишь одно – кажется, пронесло. Вдруг Лисовский разжал объятья и начал заваливаться набок.

— Андрей! – закричала я, пытаясь его удержать.

Разумеется, сил у меня не хватило. Он упал в снег до того, как подбежали врачи.

— Андрей! Андрей! – я тормошила его, одновременно ощупывая, пытаясь обнаружить, где кровит. – Андрей, пожалуйста, не умирай! Ты не можешь умереть, у тебя же – дочь!

Он даже не сопротивлялся. Только смотрел. И от этого мне хотелось плакать.

— Катерина Павловна, позвольте осмотреть господина ротмистра, – Александр Владимирович мягко потянул меня вверх.

Я разжала пальцы, отпуская Лисовского. Почувствовала, как на плечи опускается тяжёлое пальто. И, ухватившись за лацканы, беспомощно наблюдала, как Мирон Потапович осматривает Андрея.

— Я не хотел стрелять в вас! Катерина Павловна, ей-богу, не хотел! – Гедеонов бросился передо мной на колени, обхватил мои ноги, отчего мокрый подол неприятно прилип к коже.

Я поморщилась.

— Николай Дмитриевич, встаньте и отойдите, – увидев мою гримасу, попросил молодой лекарь.

Но Гедеонов не слушал. Он продолжал сбивчиво объяснять произошедшее.

— Палец сам нажал, я не успел убрать, когда вас увидел. Простите, Христа ради, простите меня!

— Николя, – вмешался один из незнакомых офицеров. –Tu compromets la dame.^[10]

А затем обратился ко мне:

– Le lieutenant est en colère à cause de ce qui s'est passé.Pardonnezsaliberté.^[11]