Книга История Кузькиной матери, страница 46 – Марьяна Брай

Зима, как описал мне Кузя, была здесь длинной. Иногда морозы звенели, но не так уж и часто. Мальчишка знал это из рассказов отца про охоту. Эта тема для мальчика была самой любимой: глаза горели, когда вечерами я просила рассказать об отце, о том, как они жили, когда всё ещё было хорошо.

Разговор о болезни отца всегда делал из стойкого солдатика ребёнка. Вернее, он и был ребёнком, но жизнь изменила мальчишку, сделала слишком рано взрослым, положила на его плечи непосильную ношу. И я перестала задавать вопросы об этой части их жизни.

Но не отступилась полностью. Мне нужно было знать, почему не стало отца Кузи. Если мне придётся говорить с кем-то на эту тему, то людям лучше не знать о моей «амнезии». Начнут пользоваться ситуацией.

* * *

Екатерина Ивановна Оборонина прибыла в гости неожиданно. Я думала, здесь так не делается. Но когда к дому подъехала карета, я опешила. На мой взгляд, хорошего это не предвещало! Поторопилась на улицу и вышла ровно в тот момент, когда Иван Ильич, да, тот самый доктор помогал царственной Екатерине Ивановне выходить из нее. С ней приехала служанка, суетящаяся сейчас тоже возле хозяйки.

— Екатерина Ива-ановна, – нараспев, сложив руки на груди в жесте умиления и беспокойства, протянула я благостно. – Чего же вы не предупредили о том, что в гости собираетесь?

— Не суетись. Я ненадолго. Вот, Иван Ильич намекнул, что вас следует снова осмотреть и удостовериться, что вы здоровы, – она кинула взгляд на симпатичного мужчину. К слову, по его взгляду на неё я поняла, что ничего он не хотел и думать уже забыл об Алле.

«Это она сама! Никак не может оставить свою идею выдать меня за него замуж!» – пронеслось в голове и стало грустно. Нет, не потому, что у неё может получиться, а мужчина мне неприятен. Потому что ему на меня плевать.

Я уже жила в браке, где на меня было плевать. И обещала себе подальше держаться от мужчин. Второго такого брака я не перенесу. А точнее: не допущу. Да, женщина уважаемая, а ее сын спас меня от неминуемой смерти. И только-только получив новую жизнь, я расставаться с ней не планировала. Но и плохо жить не хотела.

— Добрый день, Алла Кузьминишна, рад видеть вас в здравии. Румянец вижу на щеках, да и вроде как поправились до нормального, – он, не особо смущаясь, подхватил в ладонь мое запястье, то ли слушая пальцами пульс, то ли оценивая его худобу.

— Все благодаря вам и, конечно, Дмитрию Михайловичу. Я здорова, можете мне поверить, – ответила я и пригласила гостей в дом. Благо, время шло к обеду и не пришлось срочно организовывать стол.

Единственное, питались мы просто, без излишеств. Сейчас, когда состояние мое висело на волоске, я не позволяла готовить шесть блюд, чтобы нам можно было выбирать. Еда была простая и сытная.

— Алёна, накрой сегодня так, чтобы комар носу не подточил: сытно, много и красиво. Как ты умеешь. Гости должны понять, что мы не бедствуем! – приказала я, и радостные глаза кухарки наполнились умилением. Давно ей такого не позволяли. Наверное, и руки чесались показать свои умения. – А ещё вели найти Кузьму. И чтобы к обеду он пришёл во всём чистом. Предупредите его вести себя как барин, а не как… всегда.

За столом гостья внимательно наблюдала за подачей блюд, осматривала нас с сыном, но угощением осталась довольна.