Книга Сладкая для инкуба, страница 85 – Лолита Моро

— Чо молчишь, не отзываешься?

Дверь темницы распахнулась достаточно, чтобы я уловил прохладный воздух октября, запах опадающих листьев, поздних цветов и мяса, приготовляемого на углях. Слюна моментально скопилась во рту. Где-то в пределах слышимости смеялись молодые женщины. Я поднялся на ноги и вдохнул полной грудью.

— Выходи. Не бойся, – разрешил мне тучный мужик в коричневой рясе.

Похоже, что он продвинулся по карьерной лестнице, пока я сидел на киче. Летом в Халифате на побегушках состоял, а теперь форма новая и потом почти не разит.

Я вышел, поклонившись привычно притолоке. Почему в казематах всегда дверные проемы низкие?

Неяркое осеннее солнышко выдавало десять утра.

Внутренний каменный двор клены засыпали красно-желтыми листами.

Позавтракать бы не помешало. Два месяца во рту крошки не было. Но сначала в баню. И женщину. Лучше две.

Толстяк в рясе смахнул рукавом с облезлого дощатого стола яркие приметы осени. Вытащил серую папку из-за пазухи, положил на столешницу и поманил меня пальцем.

— Иди подписывать договор, Болт.

Я приподнял брови, типа удивился. Я и в самом деле был поражен. Этот жирный теперь мой куратор? Это он так поднялся, или я свалился ниже плинтуса?

Из папки короткие волосатые пальцы извлекли только один лист: последний. Обязательства вслепую.

— Если не подпишу? – собственный голос звучал странно. Я отвык за два месяца.

— Вернешься назад. И будешь сидеть, пока не подпишешь, – блеклым равнодушным тоном сообщил Пес Всеблагой.

Он изо всех сил делал вид, что ему наплевать на меня и на все со мной связанное. Вот было бы неплохо начистить ему морду. Просто так, из спортивного интереса. Пощупать, так ли он силен, как пыжится. Но после сидения в одиночке без еды и воды, спортсмен из меня мог не получится.

— Я хочу говорить только с мессиром Мартином, – уперся я.

— Вряд ли его преосвященство помнит о твоем жалком существовании, Болт. – равнодушно заявил церковник. – или иди работать. Или пошел в камеру обратно.

Его преосвященство? Вот уж кто устроился неплохо. Я неторопливо прикоснулся серебристым стилусом к безымянному пальцу. Лед укола и мгновенный кровавый аромат. Мой новоявленный куратор залип, глядя как изящно я ставлю автограф.

Спустя десять минут серая неприметная карета доставила меня в лучший постоялый двор незнакомого мне северного городка.

— Будут особые пожелания, господин? – спросил трактирщик, самолично собирая в корзину мою одежду. Ту самую, что я не снимал два месяца.

— Выброси все это. И закажи новое, такое же. Горячую ванну и мойщиц парочку не старше шестнадцати. Обед из двенадцати блюд, – я перечислял свои желания с удовольствием. Звук своего родного голоса радовал.

Трактирщик кивал согласно. Ни разу не перебил, не уточнил. Поклонился и ушел. Я с любопытством поглядел ему в след. Где он возьмет все перечисленное в этой дыре?

В мой номер вперли здоровенную деревянную лохань. Две женщины с талиями и лицами портовых грузчиков живо натаскали туда воды. Пену развели такую, что мыльные шары летали размером с капустные кочаны. Пахло ванилью, розой и чем-то непонятным.

— Ныряйте, господин, – сказала мне густым голосом та, что покрупнее.

Я хотел было заикнуться про шестнадцать лет, но замялся. Разглядывал руки кухарок. Хлебная лопата, ей-богу. Тетки поняли меня по-своему. Очень аккуратно и сноровисто они вынули меня из халата и, держа с обеих сторон под локотки, спровадили в дрожащую пену.