Онлайн книга «Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни»
|
Я не оставил без внимания и Ричарда. Было любопытно, что он предпримет, как поведет себя, не зная, что происходит за стенами замка и где та, ради которой он продлил свое пребывание в этих краях. Бедный парень шатался по окрестностям, пытаясь подловить возлюбленную на тропинках, у берега, в холмам. Он ничего не понимал и, кажется, надежда его угасала. Прошло несколько дней – тишина не прерывалась. В конце концов он отчаялся и отправился в Касл Мэл. Я видел, как он постучал в массивные двери, как появился дворецкий Грегор и, коротко кивнув, повел Ричарда по коридору, словно по дороге без права на возвращение. Они скрылись в кабинете Малькольма. Тон отца был холодным, слова – точными, формулировки – окончательными. Малькольм Мак-Кензи без сантиментов изложил позицию семьи. Близится день свадьбы Арлайн и Маркоса. Этот день не обсуждается, он неизбежен, и у Ричарда нет места в этом уравнении. Он попросил – скорее приказал – как можно быстрее покинуть эти земли и никогда больше не появляться. Таким образом, он вынес приговор их любви – без суда, без истерик, без драм. Бедолага Ричард, вне себя от страданий, покинул Касл Мэл и отправился собирать чемоданы. Шел медленно, как человек, у которого ушла почва из-под ног и теперь вся дальнейшая жизнь бесцельна. Вечером, как и предполагалось, в гостиницу пришел Грегор. Хладнокровный, как обычно, он не сказал ни слова, просто убедился, что англичанин уехал. Я подумал, что история, которая хоть как-то отвлекала меня от привычной повседневной скуки, закончилась. Снова начнутся длинные дни без событий, без голосов, без интриги. Арлайн перестрадает, выйдет замуж и будет вести тоскливую жизнь – внутренне мертвую, внешне приличную. Но не тут-то было. Через несколько дней она сообщила родителям, что беременна от Ричарда. И тут все изменилось – в один момент паутина пророчества задрожала. Беременна! Значит, Маргарет скоро появится на свет! Мою скуку, признаться, моментально развеяло. Я не ожидал, что это случится настолько скоро, я даже растерялся, поскольку не был к этому готов. Арлайн вот-вот исполнится всего девятнадцать. А мне – сто двадцать один. И, несмотря на все – на бессмертие, на знания, на пророчество, на холод в груди, – это известие застало меня врасплох. Наконец произошло все самое интересное и одновременно самое жестокое. Малькольм Мак-Кензи своим характерным, безапелляционным тоном сообщил дочери, что вариант у нее только один – аборт. Я выдохнул с облегчением: если не будет ребенка – не будет Маргарет, и, возможно, все это обойдет меня стороной. Однако было невыносимо жаль девочку, за которой я наблюдал уже столько времени. Жалко на том уровне, когда не возникает желания вмешаться, просто испытываешь печаль – холодную, сжатую в солнечном сплетении, как от повторения событий: тогда ты тоже мог кого-то спасти – и не спас. Я видел ее через окно в ее комнате. Она сидела на кровати, гладила свой еще совсем плоский живот и разговаривала с ребенком, который только-только зародился в ней, – с той жизнью, которая была последней связью с Ричардом, с их внезапной, огромной, несправедливо растоптанной любовью. После отъезда Ричарда домашний арест с Арлайн сняли, но легче ей не стало. У нее не было ни друзей, ни подруг, ни сестер или доверенных тетушек с тихими голосами, которым можно было доверить тайну, – никого. Она оказалась совсем одна в своем горе и теперь сидела в своей комнате без какой-либо надежды на помощь. Как и я когда-то… |