Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 46 – Кейтлин Эмилия Новак

Прежде чем отправиться в Америку, я намерен посетить еще несколько соседних стран. Мне хочется прикоснуться к их культуре и истории. Я стал настоящим ценителем изобразительного искусства, архитектуры, театра. Мир открылся передо мной не как поле битвы, а как бескрайняя галерея, где за каждым полотном – целая эпоха.

Иногда во мне, конечно, просыпается шотландец. Голос крови зовет меня на север. Бывают моменты, когда я мысленно переношусь в Касл Рэйвон и задаюсь вопросами: как звучат в его залах шаги других людей? что стало с библиотекой? сохранились ли портреты? Свои я, кстати, надежно спрятал, перед тем как Мак-Кензи переехали.

Соскучился ли я? Да. По своей волынке и по килту. Я носил его с юности, как каждый уважающий себя шотландец. Но с того момента, как я покинул замок, на мне всегда черные брюки и черная рубашка. Не потому, что я тоскую по облику ворона в образе человека, а потому, чтобы слиться с цветом ночи, которой я принадлежу.

Прошло уже семь лет с тех пор, как я в последний раз касался этих страниц. Моя жизнь значительно изменилась. После прощания с Францией в ноябре 1899 года я направился в Испанию – страну страстей, белых стен и алой крови корриды. Мне хотелось окунуться во что-то новое, необычное, понять чужую культуру, вдохнуть жар другой земли. Но, пробыв там совсем недолго, я понял: горцу с севера Шотландии в этих краях не место. С приходом лета Испания стала невыносимой. Палящее солнце, невыносимый жар, окутывающий тело, как кокон, удушающая неподвижность воздуха – все это делало мое существование не просто трудным, а почти невозможным. Даже в ночные часы, когда я обретал человеческий облик, меня преследовала липкая тяжесть южной жары, и каждый вдох был испытанием.

Я быстро осознал: моя кровь не создана для этой земли. Я – дитя тумана и камня, дождя и северного ветра. Мне чужды апельсиновые рощи и выжженная охра испанских холмов. Однако с тоской и теплом вспоминая тяжелое, стальное небо над Северным морем – небо моего прошлого, моего дома, я не поехал обратно. Я продолжил свое странствие, оставив за плечами Испанию, и двинулся глубже в сердце Европы.

Год я провел в скитаниях между Германией и Швейцарией. Я изучал языки, традиции, архитектуру, изобразительное искусство. Впитывал атмосферу городов, но ни один из них не стал для меня пристанищем, ни один не позвал: «Останься».

И тогда – а было это в 1901 году – я вспомнил о людях, с которыми свела меня судьба в Париже, – энергичных, прямолинейных, полных амбиций американцах, которые предложили мне перебраться в Новый Свет, и решился. Я отправился в Нью-Йорк – город будущего, город мечты, где я хотел построить свою новую жизнь. Путь через океан мне как ворону не преодолеть, поэтому я отправился в путешествие на корабле.

И вот я здесь, в Нью-Йорке. Уже пять лет. Знакомства, завязанные в Париже, оказались неожиданно ценными, благодаря им для меня распахнулись двери местного светского общества.

Поначалу я был ошеломлен. Америка поразила меня – своим ритмом, масштабом, духом юности. Богатство здесь не наследуют – его создают. Статус не передается по крови – его зарабатывают. И чем дольше я вглядывался в этот мир, тем яснее понимал: между Европой и Америкой не просто океан, между ними – целая эпоха.