Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 143 – Кейтлин Эмилия Новак

Мэган слушала с полуулыбкой и вдруг спросила:

— А когда ты наконец снова станешь человеком полностью, – она выделила это слово, как если бы от него зависела судьба мира, – ты захочешь вернуть себе замок?

Я снова рассмеялся:

— Представь себе лица Алариха и Дункана, когда я приду и заявлю, что я тот самый пропавший на век лорд Драммон.

Мэган хихикнула:

— Ну да, забавно будет.

— Не то слово, – ухмыльнулся я.

Остаток ночи мы провели в спальне Мэган. Перед самым рассветом я ушел – не хотел снова травмировать ее психику: мое превращение – зрелище не для слабонервных. Я никогда не смогу забыть тот ужас в ее глазах, когда она впервые увидела, как ворон превращается в человека. Нет, пусть лучше не видит.

Что будет дальше – не известно ни ей, ни мне. Что нас ждет у Кольца Бродгара? Один только Бог знает ответ. Но я не хочу об этом думать. Я хочу наслаждаться тем, что есть сейчас, не заглядывая в будущее. Надежды в один момент могут рухнуть как карточный дом. Я знаю, как это бывает, уже не раз проходил. Даже если нам не удастся снять проклятие – это не страшно, потому что гораздо важнее другое – она рядом со мной. Лучшая из всех женщин, когда-либо встречавшихся на моем долгом, мрачном пути. И она любит меня со всеми моими недостатками, древним проклятием в том числе.

Знаешь, дневник, думаю, Мэган – это лучшее, что случилось со мной за все 147 лет жизни.

Мэган уехала в Лондон несколько дней назад. В ее отсутствие я делаю то, что умею лучше всего, – наблюдаю за всеми членами семейства Мак-Кензи. Несмотря на мою предвзятость к ним после нападения, их теплое отношение к Мэган не вызывает сомнений. За вечерами у камина, за семейными ужинами и бесконечными диалогами – за всем этим просматривается искренняя привязанность, настоящая забота. Уоррен и Гленн вспоминают о ней каждый вечер – с улыбкой, нежностью, иногда с легкой грустью.

Гленн скучает даже больше, чем сама ожидала. По ее фразам, иногда вскользь оброненным, понятно, что она ведет внутренние монологи с человеком, чье присутствие продолжает незримо ощущать. Мэган явно заняла в ее сердце большее место, чем могла предположить.

Аларих с Дунканом, обычно державшиеся чуть в стороне, стали часто упоминать ее имя. Особенно Дункан в своем ироничном ключе – с подначками и поддразниваниями. И если бы он не был ей кузеном, я бы, пожалуй, начал ревновать, замечая легкость, с которой они общались, и беззаботное доверие, которым моментально прониклась к Дункану Мэган, мне же пришлось зарабатывать ее расположение месяцами. К тому же ее глаза светились от его вечных шуток.

С тех пор как Мэган уехала, Дункан не дает о себе забыть – шлет ей сообщения в WhatsApp, приколы, глупости, мемы. Не знаю, о чем он ей пишет, но, судя по тому, как хохочет, читая ее ответы, диалог у них идет веселый. Иногда он смеется так заразительно, что хочется дать ему пинка. Уоррен, не выдерживая очередного приступа веселья, ворчит, чтобы Дункан оставил бедную Мэган в покое хотя бы на день.

И знаешь, дневник, я вдруг стал завидовать – не Дункану как таковому, а обычным человеческим возможностям – просто взять и написать, позвонить, услышать голос. У меня нет такой роскоши. Дункан может смеяться и переписываться в любое время суток – у него есть дневная свобода и телефон. Теперь телефон – элементарная вещь, почти у каждого в кармане, а у меня – нет. Не потому, что я не умею пользоваться этой игрушкой. Напротив, смартфон – это мини-компьютер, и в технике я разбираюсь ничуть не хуже других, может, даже лучше. Просто мне не с кем было разговаривать, звонить было некому, писать – некуда. С тех пор как Мэган вошла в мою жизнь, все изменилось. Сначала мы проводили вечера и ночи вместе, и в телефоне не было необходимости, а в дневное время ворон, как ты понимаешь, не может разговаривать или отправлять свои селфи в WhatsApp. Когда она уехала, я по-настоящему ощутил, что такое человеческая свобода – простая, до боли обыденная – и как невыносима ее нехватка. Я вдруг осознал всю глупость собственной беспечности и пожалел, что не позаботился о связи с Мэган раньше. Необходимо обзавестись айфоном при первой же возможности. Но мои документы столь древние, что по ним мне сейчас примерно лет семьдесят или восемьдесят, не меньше. Не помню даже, в каком году я последний раз занимался их обновлением. Прежде все решалось просто и незамысловато, без излишних усилий и ненужных проволочек. Теперь же, в эпоху цифровых идентификаций и бесконечных бюрократических лабиринтов нового тысячелетия, найти нужного человека для изготовления новых документов – почти героический поступок, достойный отдельной главы в эпосе. Поэтому мне ничего не остается, кроме как смиренно ждать возвращения Мэган с плакатом: «Помоги лорду с сим-картой».