Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 124 – Кейтлин Эмилия Новак

Сегодня на закате я пошел к Иннес – как идут к врачу, когда уже не надеются, не ждут диагноза, а жаждут хоть какого-то приговора. Сел в ее кресло, обитое старым бархатом, впитавшим запах полыни, и вывалил все, что не давало дышать. Я не просил помощи, я хотел получить хотя бы иллюзию, хотя бы намек на то, что где-то есть решение, пусть даже зависящее от других, не от меня. Иннес, как всегда, выслушала в молчании. Потом сказала без театральности и загадочности, почти по-медицински:

— Мэган должна снять проклятие. А ты должен рассказать ей правду. Всю.

Вот так просто, словно речь идет не о тайне, которую я прятал больше века, не о проклятии, ставшем моим вторым телом.

— Одиннадцатого ноября этого года, – сказала она, – в Кольце Бродгара, месте силы, она должна будет задать вопрос, как это сделать, а затем получить ответ.

— Каким может быть ответ и в каком виде он будет дан? – спросил я.

— Не знаю. – Иннес покачала головой. – Даже мне туда не заглянуть. Тьма слишком старая, слишком глубокая. Но карта судьбы ясна: только Мэган способна это сделать. Она – твое спасение.

Вот только я не хочу спасаться, не хочу снимать проклятие! Оно – часть меня, оно – я! Моя свобода, крылья, тишина… Но если я не избавлюсь от него, как мы вообще сможем быть вместе? И самое главное, как, проклятый ад, сказать ей такую правду? Может, просто взять и выпалить за ужином: «Знаешь, любимая, у меня есть один небольшой нюанс, о котором я не упоминал раньше. Я был проклят более века назад с помощью цветка папоротника твоей прапрапрабабкой Маргарет. Да, я бессмертный. В общем, тот самый лорд Драммон, о котором тебе уже рассказывали Дункан и Уоррен как о мифе с привидениями в комплекте. Так вот, сюрприз – я не миф. Я – жив. Очень даже. А еще у меня есть крылья. Настоящие, черные». А дальше – по нарастающей: «Да, это я тот самый ворон, которого ты боишься. Это я следил за тобой и ударил Крейга по физиономии крылом. Не горжусь, но не отрицаю». И кульминация как в лучших трагикомедиях: «Ты можешь мне помочь снять проклятие. Все просто: всего-то немного крови в полночь у Кольца Бродгара, потом ты ложишься на алтарь и задаешь вопрос, а Космос отвечает. Вуаля! Я спасен!» Но тут я добавляю: «Однако есть одно “но”, которое я хотел бы обсудить. Дело в том, что я вовсе не хочу снимать проклятие». Тут она, возможно, сделает характерную паузу и спросит: «Почему?» А я продолжу максимально спокойно, с полуулыбкой, от которой у женщин либо дрожат колени, либо возникает желание ударить: «Мне вполне комфортно с крыльями. Они дают мне угол обзора, свободу, вечность. Так что, как ты смотришь на то, чтобы твой мужчина – да, я это о себе – днем бывал рядом с тобой в образе ворона, а в остальное время – человеком, каким ты привыкла меня видеть. Как тебе такая идея? Надеюсь, ты не против?»

Что будет, дневник, если я все же раскрою ей тайну? Психиатрическая клиника? Не для меня, для нее… Хотя, скорее всего, она решит, что это я потенциальный пациент психушки, с полным букетом: клиническая мифомания, расстройство идентичности, галлюцинации.

Нет, я не могу раскрыться. Ни один вменяемый человек в это не поверит. Даже ты, дневник, временами, наверное, сомневаешься. А уж она – с ее страхами перед темнотой, привидениями и всем необъяснимым – и подавно. Есть, конечно, вариант – театрально, эффектно перевоплотиться прямо у нее на глазах. Но тогда, с учетом ее эмоциональной чувствительности, она либо сбежит в истерике, либо впадет в ступор и больше не захочет выходить из своей комнаты, отказавшись от ужинов при свечах. А это, как ты понимаешь, уже трагедия.