Книга Невеста из Холмов, страница 161 – Янка Лось

Дерево, упавшее совсем рядом, оказалось дубом.

Алекса поймала взгляд Эшлин и подозвала ее. Та встала возле Гьетала, укачивая заснувшего малыша.

— Твой старший сказал, что ваш враг заставил деревья упасть, и дальше может быть хуже, – сказала старуха.

Гьетал кивнул:

— Мы навлекаем на вас беду. Нам придется уйти и идти дальше своим путем.

— Он хочет, чтобы вы вернулись? – спросил старик.

Гьетал вновь кивнул.

— Ну так вернитесь, – сказал старый пэйви спокойно. – Вернитесь и сделайте то, чего он не ждет. Мир велик, дорог много, но бежать всю жизнь нельзя. А мы вас проводим. Все равно каждый год едем в Альбу на ярмарку. Сможете сказать своему врагу, что возвращаетесь?

— Он почувствует сразу, – ответил Гьетал. – Спасибо, старший.

* * *

Входить в ворота Альбы было тревожно. Но в гомоне людей, скрипе повозок, реве ослов и стуке лошадиных копыт кто-то вряд ли обратил внимание на еще одного гостя города. Подумаешь, высокий, бедно, но опрятно одетый слепец, а при нем мальчишка, который аж подпрыгивает от нетерпения, пока Огастус Бенн договаривается со стражей. Бенн привлекал больше внимания.

Финн дергал Брендона за рукав и спрашивал, как отличить мага. Есть ли у него остроконечная шапка, может ли он бросать молнии взглядом, и если он просто степенно ходит в мантии, то как отличить его от судьи? С магами лично Брендон предпочел бы не сталкиваться вовсе, но навострить мальчика, чтобы тот точно предупредил, что рядом появится кто-то из Университета, стоило. Как глаза и уши Финн был незаменим. Получив описание внешности некоторых коллег и знаков на мантиях, он даже на время замолк, вглядываясь во всех прохожих. Но пока что по улицам неслись только слуги и торговцы. Для более почтенной братии было рановато. Утреннее солнце едва проникало за стены уличных домов, чтобы подсушить лужи вчерашнего дождя. Скоро лужи по утрам начнет прихватывать лед. Бешеные кони-ветра Самайна везут свою ношу: холод, снег и страх.

Мнимый слепой и его маленький поводырь устроились на краю рыночной площади, там, где торговцы снедью расставляли свои лотки. Сюда подходили купить пирожок с требухой или капустой, медовую коврижку, лепешку с сыром и хлебнуть горячего вина с яблоками. Здесь же могли и с удовольствием послушать баллады слепого певца, пока дожевывали свой немудрящий завтрак. Брендон радовался, что сквозь повязку не видит, как едят на его представлении. Все же в аудиториях его слушали совсем по-другому.

Он запел балладу Томаса Лермонта о стихотворце, встретившем в холмах девушку, красота которой заставила его онеметь. И пока он смотрел, как девушка поет, танцуя среди цветов, и, повинуясь каждому взмаху ее руки, те вытягиваются к небу и распускаются огромными сверкающими лепестками, ощутил, как тело его превращается в стебель.

Сколько же всего люди успели придумать о ши… но, встретив одну из них, Брендон понял, как далеки домыслы от правды. Чтобы свести с ума, порой не нужна магия. Достаточно любви. И вот ты уже превращаешься в безумца, в нищего, в эпического идиота, который думает, что может победить сильнейшего мага Дин Эйрин.

Звякнули монеты, но не в брошенной на землю шапке. Они были частью украшения. «Пэйви», – угадал Брендон по едва различимым сквозь повязку ярким оборкам юбки, по быстрому веселому говорку. А потом одна из них задержалась напротив, заслонив собой солнце, и склонила голову, приглядываясь. Тут же, ловко отодвинув шапку с деньгами поближе к ногам Брендона, чтобы улов не украли, вперед выскочил Финн.