Книга Невеста из Холмов, страница 117 – Янка Лось

Ласар оторвался от бумаги и пера – он что-то очень быстро писал все время, потому молчал даже без приказа учителя. Сейчас он передал Горту Галлахеру широкий серебряный браслет с куском обсидиана неправильной формы. Такая вещь поглощала магию, направленную на ее носителя. Маги не носили ее постоянно, потому что под постоянным влиянием обсидиана несколько слабели сами, а находящиеся рядом артефакты быстро разряжались.

Брендон ждал, пока инквизитор удостоверится, что он успокоился, и отвернется. А потом, едва Горт оказался рядом, потратил остаток сил на то, чтобы собрать волю в кулак. Последнее, что он помнил, когда повалился на глиняные таблички, что рука его достигла цели, коснувшись жесткой скулы ректора. Заклинание инквизиторского посоха лишило Брендона Бирна сознания и возможности сопротивляться.

Ректор легко отнял руку Эшлин от руки Брендона. Она попыталась дернуться, но он мягко, едва слышно, сказал:

— Нужно слушаться, девочка. Иначе все будет только хуже. Ты все равно попалась бы. Ты неуместна в этом мире, как мак под ясенем, помни.

Мак – смерть. Ясень – человеческий мужчина в одном из толкований. Эшлин хорошо поняла, чем угрожал ей Горт Проклятый.

Ее вывели первую. Ректор держал ее за руку, и Эшлин казалось, что вся ее сила утекает к нему. Дело было не в обсидиане, а в нем самом. С другой стороны ее держал Фарлей Горманстон, и его самодовольная ухмылка становилась все шире. Остальных Горт отослал писать бумаги для инквизиции.

Когда никто уже не мог их слышать, Фарлей спросил:

— Куда ее, господин ректор? В ваш дом?

— Под тростник, – ответил Горт. – Там ее уже ждут.

И его усмешка показалась Эшлин самым жутким из случившегося в этот день.

Остров в Ибернийском море, где располагалась старейшая Бетлемская лечебница, на картах с некоторых пор обозначался, собственно, как Бетлемский. Но намного больше устоялось мрачноватое «Остров последней надежды», переделанное жителями приморских деревушек в «Безнадегу». Туда, в Безнадегу, и везли Брендона два молчаливых перевозчика в серых скорбных одеяниях с вышитым знаком Бетлемского братства – открытая ладонь и белый четырехугольный камень на ней. Ладонь – «мы протягиваем руку заблудшим», белый камень – особый кварц, в изобилии использующийся братством, четыре угла – четыре добродетели пациента Бетлема, а именно раскаяние, помощь другим, послушание и скорбь.

Море было серым, небо было серым – осень вступала в свои права. Серым было настроение Брендона. Серыми были одеяния перевозчиков, крепких, безмолвных и мрачных. Серые волны качали лодку.

Брендон поднял голову. В других обстоятельствах он подивился бы местному новшеству – канатной дороге, по которой на остров и с острова везли грузы. Если все бетлемские братья были такими же квадратными, как перевозчики – под стать кварцу со знака, – то найти силачей вертеть тяжкое колесо, заставлявшее канаты двигаться, им было несложно.

Весла и волны выводили тоскливую мелодию Безнадеги. Начался мелкий дождь.

Вслед лодке смотрели магистр Эремон и Ласар. Наконец Эремон нехотя повернул коня.

— Вы теперь верите в ши, учитель? – немедленно спросил Ласар. – Жаль, что не смогли пока поговорить с ней. Это же чудо! А вы правда думаете, что она…

— Я буду тебе невероятно признателен, если ты научишься задавать один вопрос и дожидаться ответа, – заметил Эремон. – Но ты заслужил. Ты даже не болтал со студентами, когда я запретил, и я сознаю, что для тебя это подвиг. Итак, на твой первый вопрос – я считаю существование ши более вероятным, чем считал раньше. На твой второй непроизнесенный вопрос – не будь мы с тобой сейчас вызваны к его величеству с докладом, мы ехали бы назад в Дин Эйрин говорить с девушкой. На твой третий недоговоренный вопрос – она могла. Но могла и не она. Обвинение подразумевает… что?