Книга Корона рогатого короля, страница 7 – Янка Лось

Эпона вдохнула. И выдохнула. И вдохнула.

— Не получилось бы, – сказали от двери. В дверях стоял Эдвард и смотрел на Джанин Поуп вообще без выражения лица. – Младший принц не любит злобных и завистливых людей. А еще он не любит убийц – необычно, правда? И он не любит тех, кто высказывается о его невесте неуважительно.

Он вошел в женскую коллегию, разом нарушив обычай, и встал рядом с Эпоной. Джанин смотрела на него с ужасом. Хорошенькое личико пошло красными пятнами. Оказывается, она вполне могла искренне краснеть и искренне плакать. Когда дело касалось ее самой.

— Пойдем отсюда. – Эдвард коснулся руки Эпоны. – Скажем слугам, чтобы за ней приглядели. Дальше ректор решит, что делать.

* * *

Вечером друзья сидели в «Лососе».

— Сестра долго ее не выдавала, – рассказывала Эшлин, уже поговорившая с мужем. – Повторяла – не знаю, не помню, где была Джанин, наверно, успела отскочить. Они заметили келпи еще вчера, и Джанин уговорила Дженнифер молчать – ну вроде того, что они же могли ошибиться и над ними посмеются. Потом Джанин, судя по всему, сделала приманку, положила на край пруда, подозвала сестру якобы на что-то посмотреть и убежала. С расстояния наблюдала, что будет дальше.

— Мерзкая девица, – выразил Аодан общее мнение. – Вы с Эпоной молодцы. А сестра зря покрывала.

— Сестра надеялась, что что-то не так поняла. И боялась, что отец не переживет, если ему сообщат об аресте одной из дочерей за попытку убийства второй. Матери у них нет.

Аодан посматривал на Эдварда тревожно – тот молчал. Молчал, медленно пил вино, смотрел в стену. Это было совсем на него непохоже.

Эпона обратила бы на это внимание, но у нее была своя причина молчать. Эта причина лежала в ее расшитой гербами поясной сумке. Письмо отца.

«Дочь. Твое настойчивое желание заняться крайне странным для твоего пола и положения делом и поступить в ученицы к инквизитору я по-прежнему считаю опасным бредом. Твои преподаватели согласны принять тебя на курс алхимии к профессору Доэрти, и именно это я считаю достойным и полезным для будущей принцессы, если уж ты так хочешь быть образованной. Не пытайся с этим спорить».

Прекрасно. Просто прекрасно.

Зелья. Реторты. Возгонка. Очень красиво. Очень уважаемо. Очень кропотливо.

И совсем, совсем не то, что ей нравится.

Хлопнула дверь – Эдвард вышел. Эпона проводила рассеянным взглядом его и выскочившего за ним Аодана. Поднесла отцовское письмо к высокой свече – загорелось не сразу. Растерла ногой горелые черные ошметки. Эшлин молча обняла ее за плечи.

Аодан вернулся растерянный:

— Сказал, что хочет побыть один. На нашего Эдварда непохоже. Расстроился, что ли, из-за пакостницы этой?

— Да она не первая такая, – вздохнула Кхира, – кто вьется вокруг него. Просто до убийства раньше как-то не доходило. Эпона, ты что? Переживаешь из-за того, что она сказала?

Эпона вздохнула и встала:

— Было бы с чего. Давайте я поговорю с ним, что ли. Не ходите за мной.

На улице Эдварда не было.

В саду Эдварда не было.

В склепе Дойлов Эдварда не было.

В коллегии Эдварда не было. Как и его вещей.

И вот тут Эпона заволновалась всерьез.

Коннор Донован заканчивал экстраординарный курс инквизиции в Дин Эйрин и в этом году был обязан помогать с экзаменами инквизитору, который ожидался из столицы. После набора новых учеников Коннор получит должность при следователе и наконец займется настоящими делами. Разумеется, он мечтал о наставнике не менее знаменитом и мудром, чем легендарный магистр Эремон, но в ученичество к таким стояла очередь, в которой можно было провести пару жизней.