Книга Корона рогатого короля, страница 51 – Янка Лось

Когда она наконец выбралась, то дышала, как загнанная лошадь. Но пальцы в студеном октябрьском воздухе все-таки мерзли. А оттого очень плохо сжимались. Навесной мостик из двух канатов, над которым был укреплен деревянный брус с петлями, шатался, как пьяный Фарлей. Вместе с ним болталась на высоте полутора человеческих роста и Эпона, ожидая, когда очередное колебание приблизит ее к следующей петле, и она сможет ее схватить. Кто вообще придумал этот ужас? На нем невозможно сохранить равновесие… но она же сама видела, как некоторые парни, тот же рыжий, проскочили эту веревку в три шага. Потому что у них руки длиннее… впрочем, про Чибиса Маккуина такого не скажешь, а он тоже тут не упал.

Со стороны все казалось намного проще. Она не уложилась бы вообще ни в какое отведенное время. Какое тут отведенное время, она не могла пройти часть препятствий вообще.

На стену Эпона просто посмотрела и даже не стала пытаться. Закинуть ногу так, чтобы зацепиться за нижний край «окошка» и подтянуться она не смогла. Башмак соскальзывал с влажного дерева, отполированного ногами будущих инквизиторов, даже на более низких препятствиях. Оставался тот самый канат, на котором большинство выглядело как рыба на крючке. Они повисали, подергиваясь, кто-то пытался дрыгать ногами, кто-то уныло соскальзывал вниз.

Эпоне удалось, обхватив его руками и ногами, забраться на половину своего роста, но руки так ныли, что выдерживать ее тело на весу больше не могли, а подтягивать его выше – тем более. Она ободрала ладони и шмякнулась на истоптанную траву. Выдохнула. Встала. Побрела к деревянной лесенке, ведущей на очередную стену. Вместо обычных ступеней это были маленькие брусочки, прибитые так, что за них было невозможно зацепиться. Те, кто прошел здесь, как-то взлетали в два прыжка, но Эпона не понимала, как они вообще удерживали при этом равновесие на таком крутом склоне.

В очередной раз осилив лишь пять ступенек, она прислонилась лбом к холодной деревяшке и услышала голос, вслед за которым ее вырвал из сумерек луч сильного фонаря.

— Вы босиком попробуйте, госпожа инквизитор. Когда тело держать насоба… научитесь, тогда и в обуви выйдет, если без тонкого каблука или этих ваших модных штуковин.

Она вздрогнула и обернулась. Шон Шихан стоял перед ней в черном плаще, сливаясь с окружающим миром.

— Вы что… смотрели? Откуда вы знали, что я приду? – Замерзшая Эпона почувствовала, как лицо разом запылало.

— Я здесь преподаю дольше, чем вы живете. Уж знаю, кто и что сделает.

— Вы были правы, я здесь могу только в грязи валяться.

— Для девицы неплохо. А если будете приходить регулярно, будет неплохо для инквизитора.

— Так вы…

— С завтрашнего дня можете приходить на занятия. Только штаны наденьте еще пошире. Вроде шароваров магрибских. Видали?

Эпона почувствовала, что смеется. Точнее, не может понять, смеется или плачет. Неужели падение в грязь тоже может быть победой?

Полдня Эдвард слонялся по дворцу, потому что в библиотеке отец пил с чьим-то послом странную штуку из империи Мин под названием «чай». На улице накрапывал холодный частый дождик, клубились низкие серые облака, так что в сад или на конную прогулку было не выйти – отсыреешь весь, еще не дойдя до конюшни. Он уже рассказал все байки из Дин Эйрин, выдержал примерно шесть часов торжественного семейного обеда с двенадцатью переменами блюд, выиграл у брата в шахматы, поклялся никому об этом не рассказывать и теперь скучал.