Книга Корона рогатого короля, страница 24 – Янка Лось

Эпона взяла с подноса слуги бокал вина и села на скамью подальше от танцующих гальярду гостей. Она не любила подпрыгивать, казалась себе жутко громоздкой, будто кобыла, вставшая на задние ноги.

На улице быстро темнело, слуги зажигали свечи в слюдяных фонарях. Скоро вынесут блюда с пирожными, засахаренными розами, миндальным аравийским турроном. Завтра часть оставшихся сладостей положат в корзинки и отнесут в школу для детей бедняков, которой покровительствовала мать Эпоны. Возможно, теперь это делает Беатрис с ее желанием всем услужить.

Беатрис, стоило о ней подумать, как раз поспешно пробежала мимо Эпоны, не заметив ее за занавесью цветочных гирлянд. От нее сильно, тяжело пахло благовониями – сандал, что-то еще. Такие же или похожие духи были у принцессы и, кажется, у Энии – видимо, в столице такая мода. Эпоне она не слишком понравилась, но вкус невестки ее не особенно волновал. Вот грубость Фарлея по отношению к жене – волновала. И замеченные на запястьях Беатрис синяки, и манера суетиться и жмуриться, когда к ней обращались.

Ладно, время перевоспитать Фарлея еще будет.

Эпона не успела додумать эту мысль, как заметила странное: Фарлей, допивавший вино, вдруг отставил бокал, повернулся к жене и пригласил ее на бранль с такой взволнованной учтивостью, будто ошибся и принял за принцессу. Музыка понеслась, понеслись танцоры, и сейчас Фарлей даже по тому, как склонялся к Беатрис, как подавал ей руку, выглядел милым.

Видимо, ему досталось от отца – не зря отец, прогуливавшийся по залу с магистром Мандевилем, посматривал в сторону сына с недобрым выражением лица.

А потом Эпона перестала думать и эту мысль, потому что услышала голос магистра Мандевиля:

— Дражайший герцог, Ваша Светлость, даже не волнуйтесь об этом. Я сознаю свою задачу – юная леди должна находиться под моей неусыпной опекой без урона репутации или даже мгновения опасности. Я уже все продумал. Ваша дочь будет переписывать старинные документы и составлять списки артефактов, доставляемых на проверку. Она же девушка, у нее должен быть красивый почерк! И разумеется, ничего больше. А потом – замуж!

Эпона Горманстон смотрела на мощную серую стену с узкими окнами и ждала, пока перед ней откроют тяжелую кованую дверь.

Магистр Мандевиль разместил учеников в старой крепости. Здесь они делили плац и двор с городской стражей. Само название столицы – Темайр – означало «крепость Теа», но, названная именем женщины, она оставалась очень мужской. Особенно в той части, что все еще была крепостью. От нее веяло приземистой и суровой стариной, она по-прежнему была готова отражать удары стенобитных орудий, прятать стариков, женщин и детей. Хотя сейчас воевали все меньше и меньше. Маги меняли мир к лучшему. Никто не хотел магической войны, поэтому государства старались договариваться и сдержанно хвастались новыми изобретениями своих алхимиков и ритуалистов. Чтобы соседям не хотелось почувствовать все эти ухищрения на себе.

В чем-то Эпона понимала магистра Мандевиля – часть работы инквизитора до ужаса похожа на работу стражника или бейлифа. Найти, задержать, обезвредить, допросить. Но самой Эпоне было неуютно оказаться под внимательными взглядами самых циничных жителей столицы. Вот, например, того типа, что не хотел сейчас впускать ее.