Книга Все люди севера, страница 147 – Ана Тхия

И Торгни, тяжело дыша, быстро пошёл прочь от Уллы, даже не думая оборачиваться.

Огонь занялся неохотно, но всё-таки начал пожирать покосившийся сарай, в который Скалль и Фюн перетащили мёртвые тела. Улла вытащила из дома несколько железных тарелок и расставила перед собой. В одну она бросила снег и подождала, пока он растает. Скалль выломал несколько небольших горящих досок и положил рядом с этой тарелкой. Чтобы найти необходимую для ритуала траву, Улле пришлось с факелом ходить вокруг домов и пинать снег, пока нужные стебли не показались под белым сугробом. Ещё ей требовалась горсть земли, которую было невозможно схватить руками, поэтому Скалль всковырнул ножом чёрный промёрзший кусок, а Улла закинула его в другую чашу.

Когда все четыре элемента силы были разложены перед горящим домом, освещающим и шелестящую горную речку, и два оставшихся домика рядом, и собравшихся людей, Улла острым ножом попыталась проколоть палец, но кровь буквально застыла в её венах. Провозившись с этим непомерно долго, она наконец смогла извлечь одну каплю, чтобы добавить её на руны, начертанные на снегу.

Наконец Улла начала протяжно петь свои молитвы.

Все остальные расположились поближе к огню, согреваясь в теплоте. Они зажарили добытую дичь, но это не могло утолить голод всех шестерых людей. Оставались только яблоки и две луковицы, которые с хрустом доедал Фюн.

— Интересно, к кому она взывает? – задумчиво произнёс Эта, потирая ноющий локоть. Во время спуска со скалистого склона он поскользнулся на больной ноге и кубарем скатился вниз, собрав собой несколько стволов деревьев.

— Ко всем, кто нас услышит, – пожал плечами Торгни.

— Нам подойдут любые боги, которые знают, что теперь делать, – задумчиво произнёс Скалль.

— Однако… Ближе всех к нам сейчас чудовищные волки. Не хотел бы я, чтобы они нас услышали, – поежился Эта.

— Они слышат нас, видят, чуют, бегут по пятам, – вздохнула Ракель. – Но я тоже надеюсь, что Улла донесёт свою молитву до богов. Или, например, до Хеймдалля, их стража, который слышит всё, что делается в Девяти Мирах.

— Да! – Фюн начал стряхивать с колен шкурки луковицы. – Интересно, звучал ли его рог, когда началась битва богов? – он поднял глаза к тёмному небу.

— Звучал, – кивнул Скалль, и все устремили к нему свои взгляды. Ему стоило рассказать то, что знал он сам. – Улла говорила, что слышала все предвестия Рагнарёка. Слышала, как пёс Гарм, охраняющий врата в Хель, выл, когда Бальдр вошёл в царство мёртвых. Улла слышала, как завыла первая вьюга великой зимы, как рог Хеймдалля призвал Одина и его воинство выступить в битве.

Помолчав и подумав над этими словами, Фюн наконец произнёс, погладив свою длинную бороду:

— Хотел бы я слышать сейчас богов так, как слышит она. Слушать, как Всеотец размахивается своим копьем, заносит его над инеистым великаном, – Фюн вскочил на ноги, схватил лежащую рядом палку двумя руками и занёс над головой. – И бьёт по нему с такой силой, что череп раскалывается надвое, натрое, на десятки осколков! И они разлетаются пушистым снегом, который потом падает нам на головы, – Фюн раскинул руки в стороны и подставил лицо небу. Несколько одиноких снежинок упали ему на щеки. Он хрипло загоготал от восторга. – О боги! Одарите же нас последней милостью!