Книга Все чудовища Севера, страница 49 – Ана Тхия

Ноги донесли её до шалаша Хельги, но нырнув под занавеску, она застала внутри Бьёрна, развалившегося на одной из постелей. Увидев девушку, он резко сел, но она, предвидя вопросы, жестом указала, что не намерена говорить.

— Ладно, я только хотел узнать… Ты действительно дочь нашего Веульва?

— К сожалению, – буркнула Улла и свернулась калачиком на кровати, которую ей оставила Хельга, соорудив себе ещё одну в другой стороне.

Завернувшись в тёплые шкуры, она старательно пыталась провалиться в сон, но сердце бешено колотилось, а мысли блуждали хороводом, путаясь одна с другой, словно клубок пряжи.

— У меня столько к тебе вопросов, – прошептал задумчиво Бьёрн. – Дай знать, когда захочешь поговорить.

— С чего ты взял, что у меня есть ответы на твои вопросы? – сухо кинула Улла через плечо.

— Не знаю… Я так чувствую. Может, у тебя тоже найдутся вопросы.

— Не к тебе уж точно.

— Злая, – усмехнулся Бьёрн. – Но я не зря тебя встретил в лесу, Улла. Это что-то да значит.

Ответа его слова не требовали, в скромном жилище повисла тишина, нарушаемая негромкими голосами снаружи. Улла ещё долго не спала, а вот Бьёрн быстро забылся сладким усталым сном, это было понятно по его тяжёлому дыханию, часто переходившему в всхрапы. Улле казалось, что она никогда не сможет уснуть под этот рёв, её буквально раздражало всё вокруг, но в мгновение ока тяжёлые веки сомкнулись и она уснула.

Этой ночью впервые за долгое время ей приснился сон, легко отличимый от видения. Скалль стоял среди горящих костров. А вместо дров им служили тела погибших воинов. Лица многих из них Улле были знакомы.

Темница была настоящей могилой, вырубленной в камне. Каждый раз, когда Скалль открывал глаза, стены будто сдвигались всё ближе к нему. А его разум тонул во тьме, сводящей с ума.

Сколько дней прошло? Меряют ли волки день и ночь привычным людям ритмом или теперь хаос сбивает устоявшийся режим?

Сейчас вместе с ним в темнице были заперты слова Ракель, которая, к горькому сожалению Скалля, была права в его вине. Но вместе с её голосом здесь звучали и слова Уллы: «Ты сидел на позолоченном троне, а сотни людей поклонялись тебе». Она описывала то самое место, на котором некогда восседал его отец в Длинном Доме Борре так, будто сама бывала там. Скалль хорошо запомнил и трон на возвышении, и очаги позади, и черепа, свисающие с потолка. Многие из них развешивал отец, но самые старые – пожелтевшие от времени и накренившиеся – принадлежали ярлам Борре, древним, как само предсказание о Рагнарёке.

Было ли то правдой?

Или просто ложь женщины, жаждущей власти? Даже её поцелуи в памяти казались ему отравленными ядом, чтобы приручить Северного Зверя.

Где-то капля воды упала на камень. Звук, обычно незаметный, сейчас резал слух, как крик, и выдернул Скалля из размышлений – единственного, чем он мог заниматься в одиночестве. Одни и те же мысли блуждали по кругу каждый день.

Торгни, сражённый копьём в грудь. Торлейв, чей череп раскалывается надвое. Десятки других тел, падающих на окровавленный дрожащий лёд. Его месть привела их к гибели – но не принесла победы. Да и была бы победа сладкой ценой жизни настоящего и единственного брата, который у него был?

Скалль будто вмёрз в эту битву намертво, как его драккары в лёд у берегов Борре.