Книга Все чудовища Севера, страница 207 – Ана Тхия

Столы ломились от еды, и даже слуги сегодня сидели со всеми наравне, не суетясь. Людям разрешили брать всё то, что они захотят. И Скалль даже засомневался, наступит ли у них завтра, если утром погреба и амбары опустеют.

Но запретить праздновать он не мог.

Люди и гости из других миров пировали как братья.

Бьёрн, раскрасневшийся от эля, устроился рядом с рыжеволосой валькирией, чьи веснушки казались золотыми точками на фоне её румяных щёк. Он размахивал руками, рассказывая о своих подвигах, и бил себя в грудь. А потом демонстрировал медвежий клык, гордо поделившись и этой историей.

Девушка звонко хохотала над его шутками и внимательно слушала о подвигах. И была совсем не похожа на грозную деву из легенд.

Скалль и Торгни сидели бок о бок. К трону подтащили стол, наполнили его тарелками с едой и кувшинами с мёдом и гномьим элем.

Они говорили без умолку, вспоминая детство, первые битвы, глупые ссоры. Будто Торгни никогда не умирал, а Скалля не разрывали на части муки совести. Улыбаясь, Торгни рассказывал о Вальхалле, о богах, с которыми он сражался, став эйнхерием, о том, как Один бился с ним плечом к плечу, будто защищая своего преемника.

Улла сидела по другую сторону от Скалля, слушая, как наперебой щебечут двое друзей, а на губах постоянно играла улыбка. Она сама наполняла их кубки, смеялась над их историями, а иногда добавляла свои о берсерках, о видениях, о том, что Хейд наверняка затерялась где-то в Мидгарде. В ней не было ни капли той высокомерной девчонки, которую друзья когда-то встретили впервые. Она беззаботно болтала, говорила мудрые вещи и могла легко колкой фразой воззвать к совести Скалля и Торгни.

Скалль смотрел на неё с обожанием, порой забывая о неловкости и касаясь её руки.

Но Торгни, встречаясь глазами с Уллой, только печально улыбался. И оба знали то, чего не знал Скалль.

Ракель и Хальвдан почти не покидали друг друга. Они сидели, прижавшись плечом к плечу, обмениваясь тихими словами и долгими взглядами. Ближе к рассвету Хальвдан вдруг встал, поднял кубок и громко объявил:

— Великий конунг Скалль! Мой брат, – он привлёк его внимание, – в ожидании Рагнарёка я понял главное. Жизнь коротка, и никто не знает, сколько нам отведено. Кроме Уллы, конечно, – хохотнул он, а вёльва печально улыбнулась в ответ. Она тоже узнала кое-что – ведать будущее не дар, а проклятье. – Я прошу тебя, конунг наших земель, дать добро на этот союз.

Хальвдан взял Ракель за руку, и та скромно поднялась рядом.

— Кто же я такой, чтобы решать судьбу двух избранных богами героев? – удивлённо воскликнул Скалль. Он посмотрел на Ракель с нежностью и добротой. И несмотря на то прошлое, что их связывало, он не мог бы желать ей лучшей судьбы. – Будьте счастливы, друзья мои.

Зал взорвался, хоть казалось, что уже не могло остаться сил на празднование. Ракель и Хальвдан заключили друг друга в объятия.

Скалль сжал пальцы Уллы и заглянул ей в глаза. Она испуганно изогнула брови и молилась, чтобы он не сказал то, чего совсем не следовало говорить. Но, вдруг ощутив её мелкую дрожь, Скалль мягко улыбнулся:

— Всему своё время.

Улла с трудом кивнула и незаметно провела пальцами по щеке, смахивая слезу.

Торгни отвёл взгляд.

* * *

Только с рассветом люди начали засыпать, сражённые радостью и усталостью. Солнце окрасило Мидгард в бледно-розовые тона.