Книга Все чудовища Севера, страница 108 – Ана Тхия

Хальвдан усмехнулся.

— Мать заставила меня чинить. Говорила: кто ломает, тот и чинит.

Он полез глубже в сундук и вытащил детский деревянный меч с зарубками.

— Не помню, он твой или мой… – задумался Хальвдан, крутя в руках.

— Твой, – сразу определил Скалль. – Лучше бы ты им меня треснул, чем топором…

Хальвдан поджал губы, но не хотел сейчас вновь возвращаться к этому тяжёлому воспоминанию. Дальше он достал деревянную лодочку с надломленной мачтой, кожаный браслет – детскую поделку для матери от Скалля, глиняный свисток. Неполный набор косточек для игры, долго пытаясь на дне сундука найти оставшиеся, пока Скалль закатывал глаза и уверял, что потеряли они их ещё в детстве.

— Мы играли на щепки от дров, и ты всегда жульничал. Знал, как подбросить, чтобы выпали нужные грани. Я потом тоже научился и обыгрывал Торгни, – пробубнил Скалль.

Каждый предмет, который доставал Хальвдан, заставлял его стискивать зубы. То ли от гнева, то ли чтобы сдержать дрожь в голосе. А старший брат отмечал, как тень за тенью пробегает по его лицу, и понимал, что эти вещи работают как ключи, открывающие давно запертые двери. Он не прогадал, когда решил прийти сюда со Скаллем.

— Так зачем ты привёл меня сюда? Чтобы напомнить о моём несчастливом детстве?

— Нет, чтобы напомнить о счастливом, – парировал Хальвдан. – Вспомнил, что мы были братьями? Как были когда-то одной кровью, друзьями?

— В детстве друзьями быть очень просто. У тебя есть игрушки – и я твой друг, – фыркнул Скалль.

В воздухе повисло молчание, нарушаемое только потрескиванием факелов за дверью. Где-то в глубине Дома скрипнула половица, будто сам Дом вздохнул под тяжестью воспоминаний.

— Я не знал, что ты жив. Поэтому, в отличие от тебя, у меня не было плана на случай нашей встречи, – вздохнул Хальвдан и развёл руками, указывая на разложенные вокруг детские вещи. – Так что решил начать с общих воспоминаний.

Скалль покачал головой.

— А я планировал тебя убить, – он помолчал и, вздохнув, добавил: – Но не буду.

Хальвдан просиял.

— Пока, – уточнил Скалль. – В одном ты прав… Великаны – серьёзная опасность, а помирать под завалами в темнице мне не по статусу.

Хальвдан аккуратно закрыл крышку сундука и взял молот.

— Пойдём, – сказал он, поднимаясь, и взглянул напоследок в окно, а потом закрыл ставни. – В зале уже должны собираться на ужин.

Скалль молча кивнул, сжав в руках маленькую игрушку, медведя, которую не вернул, и поставил сверху на сундук. Хотел ли он действительно вспомнить те счастливые годы в Борре? И были ли они счастливыми? Но шрам, снова пульсирующий, будто оставленный вчера, напоминал о боли и предательстве. Возможно, те, кто действительно повинен в его несчастье, давно умерли. Мать, которая отдала сына, и отец, который не принимал бастарда. Но весь этот город был напоминанием о том, что с ним сделали. Поэтому Скалль жаждал покорить его.

Они вышли в коридор, оставив прошлое позади.

Спустились по узкой лестнице, где ступени за долгие годы стёрлись посередине. Следы тысячи ног, приходивших и уходивших. Гул голосов становился всё громче, смешиваясь со звоном кубков и треском дров в очаге.

У последнего поворота Скалль неожиданно остановился, его сердце забилось быстрее.

— Что-то не так? – спросил Хальвдан, заметив.