Книга Три последних слова, страница 43 – Янина Хмель

Какое-то странное предчувствие ходило за мной по пятам. Не сны, так предчувствия.

За день до свадьбы я не спал уже третьи сутки. А моя будущая жена даже не удосужилась поинтересоваться, почему её будущий муж такой помятый и подавленный.

Как я ни пытался бороться, организм всё равно ослаб, и я провалился в сон.

Всё та же обшарпанная однушка с портретами Василисы на стенах. Всё тот же матрас, застланный застиранной старой простынёй, от которой воняет хлоркой.

Она в его объятиях. Он жадно целует каждый дюйм её стройного тела. Она отвечает на его страстные ласки.

— Ты станешь чужой женой… — шепчет он.

— Это всё ради нас! При разводе я заполучу кругленькую сумму, и мы сможем построить своё счастье, — отвечает она. — Нужно только потерпеть… — Её тон поучительный, будто она объясняет очевидные вещи.

Да, всем всё очевидно. Слеп только я. А моё подсознание пытается всё рассказать мне и даже показать!

— Я не могу тебя с кем-то делить! Ты только моя…

— Он даже не прикасается ко мне. Потерпи! Осталось совсем немного.

После страстного полового акта она засыпает в его объятиях с улыбкой на лице.

Утром, в день нашей свадьбы, она возвращается ко мне. Только я-то уже знаю, что никакой свадьбы не будет…

Я проснулся в лавине ярости и гнева. Была бы она сейчас рядом, порвал бы её на британский флаг! Столько ненависти к ней скопилось во мне. И больше ни капли любви.

Василиса вернулась ко мне, как по сценарию, в который я уже подглядел. Я схватил её за плечо и затолкал в квартиру.

— Потаскуха! — прорычал ей в лицо. — Мразь!

А она будто даже не удивилась. Как будто тяжкий груз спал с её плеч вместе с моими словами.

— Я люблю его! — С рыданиями выплюнула она. И её лицо, покрытое толстым слоем косметики, стало таким некрасивым для меня. Как же я раньше не замечал, что душа, запертая в этом идеальном теле, чужая мне.

— Я вытащил тебя из грязи. Я отдал тебе любовь и уважение. А ты втоптала меня в экскременты!

— Ну так ударь меня! — прокричала она, барабаня кулаками в мою грудь.

Я хотел её не просто ударить… Я хотел её убить! Но вместо этого я вышвырнул её за дверь.

Гнев и чувство мести поглотили меня. Я проследовал за Василисой до её работы. Но не вошёл в кабинет, а остался возле двери, слыша весь её диалог с коллегой.

— Я всё испортила! — сквозь рыдания произнесла Василиса.

— В этом ты мастер. А поконкретнее? — ответил другой женский голос.

— Свадьбы не будет…

— Ты всё-таки ушла к своему художнику⁈ — удивлённо и осуждающе ответили Василисе.

— Не смогла доиграть до конца.

— Я тебе изначально говорила, что чувства другого человека — это не игра! Мало того, что ты тянула из него деньги, так ещё и крутила козни за его спиной. А теперь осталась у разбитого корыта. Вот увидишь, твой художник смоется, как делал это не раз.

— Что я могу поделать, если хочу жить красиво⁈ Я не знала, что он посмеет вернуться! Я не хотела, чтобы так всё вышло. Видит Бог, я отталкивала его! Я знаю, что поступила очень плохо…

У меня больше не было желания слушать всё это. Почти бегом я вернулся в машину. Мысли были как в липком желе или меду. Растекались по моему подсознанию, липли к его стенкам. Я не осознавал, как открывал бардачок и доставал револьвер, который ещё ни разу не пришлось использовать по назначению, как снимал с предохранителя и выходил из машины.