Книга Три последних слова, страница 33 – Янина Хмель

Природа наделила Василису красотой и умением держаться в обществе, но недодала ума и сострадания к себе подобным.

Я тоже не была лучшим вариантом женской особи человечества. Слабые мужчины меня сторонились, сильные не выдерживали больше месяца. Но я бы не поступила так, как поступала она. Нельзя так любить материальное и плевать на духовность в целом.

Зря, наверное, я принялась защищать её и помогать ей, попутно вытаскивая из ямы, куда она сама забралась…

Как-то Василисе удалось вытащить меня в клуб. Конечно, я сопротивлялась, но она заявилась ко мне домой, притащила с собой несколько чересчур коротких платьев в пайетках, как знала, что в моём гардеробе откопать что-то подходящее для клуба не получится. Мы с ней были практически одинакового телосложения, только я выше, и её платья на мне вообще едва прикрывали зад и перед.

— Что за разврат! — Я покрутилась у зеркала.

— Девочки, может чаю? — Дверь приоткрылась, в комнату заглянула мама. Она была очень рада, что у меня наконец появилась подруга. И даже одобрительно закивала, когда увидела меня в отвратительно коротком платье: — Как хорошо село!

— Ой, я же шампанское принесла! — вспомнила Василиса. — Будете с нами? — Она достала из своего чемодана, который, предполагаю, путешествовал чаще, чем я, бутылку брюта.

Я поморщилась.

— Я сейчас принесу фужеры! — обрадовалась мама и скрылась за дверью.

— Сейчас взбодришься! — пообещала Василиса, подходя ко мне и поправляя платье сзади. — И правда хорошо село!

— Как на проститутке, — заметила я.

— Не на проститутке, а на танцовщице! — поправила меня она.

— На танцовщице в стрип-клубе, — тихо добавила я.

— Ну не в джинсах же ты пойдёшь! — возмутилась Василиса.

Вернулась мама и поставила на столик два бокала.

— А вам? — подмигнула ей Василиса, откупоривая бутылку.

— Не, я чая выпью, но если не против, посижу с вами…

— Ма-а-ам, — всплеснула руками я, но Василиса перебила меня:

— Конечно, не против! — И сунула мне в руку бокал.

В тот день я оторвалась так, словно это был последний раз в жизни. Поддавшись уговорам Василисы, осталась в одном из её платьев, к нему она расчехлила мои ботфорты на шпильке — не помню, как они оказались в моём шкафу, наверное, кто-то держал меня на мушке и ждал, пока я оплачу заказ, иначе я не могу объяснить эту покупку. Но, признаюсь, мне понравилось собирать мужские взгляды на себе. Конечно, я не планировала отыскать в тот вечер и в том месте мужчину своей мечты, но после выпитой бутылки шампанского дома и нескольких коктейлей в клубе, я настолько раскрепостилась, что без зазрения совести принимала ухаживания — и не от одного кавалера. Василиса тоже принимала. И на моё «У тебя же есть жених и художник!», она фыркнула «Сегодня не хочу думать ни об одном из них!» и продолжила танцевать.

Домой я вернулась утром. Ботфорты, сыграв свою второстепенную роль в моей жизни, больше никогда не появятся в ней: я сломала каблук на одном. Василису забрал её жених, она предлагала и меня подвезти, но я отказалась и вызвала такси. Что-то мне подсказывало, что этому святому мужчине достаточно одной пьяной женщины в салоне. Я не видела, как он выглядит, потому что он не выходил из машины, мой затуманенный алкоголем взгляд разглядел только профиль издалека. Василиса не приукрасила: её спаситель и правда был молод.