Книга Жар-птица, страница 95 – Арина Теплова

Она бросилась прочь из гостиной, желая забыть весь этот кошмарный разговор и пережитое унижение.

Когда она скрылась за распахнутой дверью, Кирилл с мрачной решимостью подошел к столу и позвонил в колокольчик. Стремительно подойдя к окну, он отодвинул портьеру и выглянул наружу. В гостиной появился дворецкий, и Измайлов сделал ему знак рукой — ждать. Через минуту Кирилл увидел, как Оленька появилась на крыльце, торопливо застегивая на груди редингот и проворно спускаясь по ступеням широкого крыльца.

— Ступай за госпожой Трубецкой и останови ее, — велел Измайлов слуге.

— Остановить, ваше благородие?

— Да. Но только дождись, когда она сядет в карету, — добавил Кирилл, понимая, что так эффект будет гораздо сильнее. За эти пять-десять минут девушка явно ощутит наибольшее душевное потрясение и страдание.

— И что велите ей сказать?

— Что я хочу с ней поговорить.

— И все?

— И все, — отчеканил Измайлов. — Но она должна непременно вернуться обратно, ты понял?

— Да, барин.

— И не смей докладывать дяде и брату, что девица Трубецкая была здесь.

— Слушаюсь, барин.

— Гони домой! — приказала Ольга, захлопнув дверцу и сжимая в нервном порыве кисти рук.

Карета тронулась, и девушка, откинувшись на спинку сидения, прикрыла воспаленные слезами глаза.

Это было просто невыносимо. Эту мерзкую картину она помнить будет вечно. Каким черным удовлетворением от ее унижения и победным восторгом горели его синие глаза. Это просто невозможно будет забыть. Он прямо упивался ее трагедией.

— Стой! — раздался громкий окрик, и тут же в окно кареты постучали. — Барышня! Барышня!

Карета резко остановилась, и Ольга недоуменно распахнула дверцу. Перед ней стоял запыхавшийся дворецкий Измайловых.

— Барышня, смилуйтесь, не уезжайте! Мне велено остановить вас!

— Кем велено? — недоуменно нахмурилась она.

— Кирилл Григорьевич просит вас обратно в гостиную пожаловать, барышня.

— Обратно? Зачем же?

— Он хочет с вами поговорить. Он так извиняется за свои слова и очень хочет говорить с вами, — тут же начал лепетать слуга, кланяясь.

— Извиняется? — опешила Оленька, и ее сердце сильно застучало.

Неужели она ошиблась, и Кирилл оказался не таким уж мстительным, простил ей все и одумался?

— Нет. Простите, барышня, наврал. Кирилл Григорьевич только сказали, что говорить с сами желают. Но пригрозили, если я не приведу вас, мне несдобровать будет. Милости прошу у вас, барышня, вернитесь в дом.

— Ах так, — нахмурившись, пролепетала Оленька.

Естественно, лакей наврал для красного словца, ведь она прекрасно знала, что этот гордец Измайлов вряд ли стал бы извиняться перед ней. Она чувствовала, что он ненавидит ее и довольно сильно. Однако он решил все же еще что-то обсудить с ней. И Ольга, скрипя зубами, заставила себя вернуться в теплый особняк. Сейчас она была не в том положении, чтобы показывать свой характер и надменность. Нищие должны забыть про гордость и выживать в тех условиях, которые преподносила им судьба. Она это прекрасно понимала.

Когда она вошла обратно в гостиную, Измайлов стоял у камина, заложив руки за спину. На ее легкие шаги он обернулся и сделал знак слуге удалиться. Дворецкий поклонился, вышел и плотно закрыл двери.

— Я думаю, что мы могли бы обсудить все спокойно, — произнес Кирилл как-то по-доброму, окидывая взглядом дрожащую девушку и осознавая, что, видимо, перегнул палку. Она обратила на него нервный печальный взор серых тревожных глаз, ожидая его дальнейших слов. — Вы согласны?