Книга Жар-птица, страница 68 – Арина Теплова

Эта пафосная глупая сцена с неудачливым поклонником вдруг неимоверно развеселила Ольгу. Еще никто не устраивал ей подобных спектаклей с попытками изнасилования, предложениями руки и безапелляционными заявлениями. Этот дерзкий Кирилл Измайлов был просто неотразим в своих безумных порывах теперь, хотя внешне всегда выглядел спокойным и невозмутимым.

— У моих ног! И клянусь — вы там будете! Прощайте!

Более не в силах смотреть на эту дьяволицу с внешностью ангела, Кирилл ринулся прочь из ее спальни, вылетев на балкон. Ольга же смотрела, как он быстро дошел до балюстрады, чуть прихрамывая, умело перелез через нее и скрылся из виду.

После этой тревожной эмоциональной ночи Кирилл был не в силах далее оставаться в Кисловодске. Он понимал только одно — вид этой бестии Трубецкой будет причинять ему боль, вызывая мучительные воспоминания о ее запретной сладости и холодности. Потому уже к вечеру, написав рапорт графу Мордвинову, Кирилл, собрав свои немногочисленные пожитки и оседлав Адмирала, ускакал прочь из города. Он намеревался переехать для лечения в другой, более мелкий, городишко или даже селение минеральных вод, где не было этой избалованной петербургской публики и подобных барышень.

Ему надобно было поправлять здоровье по велению докторов, а не расшатывать свое психическое состояние.

Почтовая станция по дороге в Московскую губернию,

1827 год, Октябрь

Кудашевы остановились в почтовой станции, чтобы пообедать и поменять лошадей. После полудня, немного передохнув от неприятной тряски и поев горячего супа, Ирина вышла с мужем в переднюю трактира, где уже ждали гайдуки князя.

— Лошади готовы, ваше сиятельство, — заверил один из них, поклонившись Виктору Сергеевичу.

— Ирина, ступай в карету, — велел Виктор властно, но мягко. — Я рассчитаюсь со смотрителем и приду.

Бросив на мужа быстрый взгляд, Ирина молча кивнула. Ее не мог ввести в заблуждение вкрадчивый тон мужа, она знала, что это всего лишь маска и за его видимой мягкостью стояли жестокие кулаки.

Она поспешила на улицу, желая хоть на четверть часа остаться в одиночестве.

Неприятная девица Трушнева в это время ушла справить нужду в отхожее место и потому также не присматривала за молодой женщиной.

Все эти четыре месяца, прошедшие с отъезда из Кисловодска Кудашев, не давал Ирине спокойно вздохнуть. Его тотальный контроль, деспотичные приказы стали обычными в ее жизни. Ко всему прочему унижению Виктор выписал из дальнего имения свою родственницу, Глафиру Ивановну Трушневу, которая ни на шаг не отходила от молодой княгини Кудашевой, став ее тюремщицей и компаньонкой. Эта старая дева, которой в прошлом году стукнуло тридцать лет, с неприятным лицом и жидкими волосами, не спускала с нее глаз и обо всех действиях Ирины сразу же доносила Кудашеву. Письма молодой женщины тщательно проверялись самим Виктором и в случае необходимости сжигались.

Все эти месяцы Ирина неистово страдала в разлуке с Александром. Ведь еще летом, едва они переехали в Пятигорск, Виктор, переговорив с местным губернатором и дав ему хорошую взятку, добился запрета на въезд поручика Измайлова в город. Кудашев опасался того, что Александр устремится вслед за своей зазнобой, оттого предпринял все меры, чтобы Измайлов не появился в Пятигорске.