Книга Жар-птица, страница 130 – Арина Теплова

Об этом странном подозрении Оленька думала всю оставшуюся дорогу до дома, изучая Измайлова и чувствуя в себе огромное желание узнать, что же в действительности происходило в те моменты, пока она была в беспамятстве. Кирилл же, опять надев на себя маску безразличия, смотрел в темное окно и делал вид, что общество жены более не занимает его.

На настольных часах было восемь утра, когда раздался осторожный стук в дверь,

— Войдите, — ответил громко Кирилл.

На пороге его кабинета появился Фока, один из доверенных слуг Измайлова с подносом в руке.

— Ваш чай, Кирилл Григорьевич, — сказал слуга, важно прошествовав в кабинет и поставил перед барином дымящуюся чашку на блюдце.

— Отчего так долго? — недовольно спросил молодой человек, не смотря на слугу и что-то внимательно вычитывая в одной из бумаг, лежащих перед ним.

Окинув хозяина внимательным взглядом, Фока прокашлялся, привлекая внимание, и объяснил свою задержку:

— Дык, опять цветы для Ольги Николаевны носят все утро. Пока открывал всем этим посыльным, замешкался.

— Покажи карточки, — подняв глаза на слугу, тут же велел Кирилл, оторвавшись от документа.

Фока достал их кармана шесть небольших карточек, вынутых им ранее из корзин с цветами, и протянул их Измайлову. Прищурившись, Кирилл начал перебирать имена дарителей, комментируя:

— Так… родственник. Этот стар. Этот уродлив. Мда, этот весь вечер вился вокруг нее, — он говорил как будто сам себе, на последней карточке он задержался дольше. — Опять этот щеголь Разумовский. Все ясно, — он поднял вновь глаза на Фоку и велел: — Положи все обратно в цветы, как было.

— Слушаюсь. Я почту принес еще, — кивнул Фока и тут же вновь спросил: — Сначала, как обычно, будете смотреть письма, адресованные Ольге Николаевне?

— Давай, — кивнул Кирилл, протягивая руку. Фока передал несколько писем Измайлову в руки и поклонился. — Зайди за ними чуть позже, потом запечатаешь, как было.

— Конечно, Кирилл Григорьевич, я все сделаю как надобно, чтобы не видно было, что их открывали.

Фока положил остальные письма на угол стола и, захватив поднос, так же важно удалился.

Оставшись один, Кирилл чуть покрутил в руках первое письмо, написанное на розовой бумаге и невозможно пахнущее духами. Фока уже аккуратно распечатал все письма, специально для Измайлова, и оттого Кирилл тут же принялся читать написанное. Письмо было от подруги Оленьки, и Кирилл, дочитав его до конца, не нашел ничего интересного для себя.

Второе письмо, оказалось от швеи, которая уведомляла мадам Измайлову, что им в лавку доставили новые прекрасные ткани. Третье же письмо, написанное витиеватым почерком, заинтересовало Кирилла больше всего. В нем небезызвестный граф Роман Разумовский в слишком слащавых и приторно-любовных фразах, как показалось Измайлову, выражал сожаление, что Оленька так рано вчера уехала с бала. Далее шли многочисленные уверения в преданности и любви, и все это было разбавлено воспеванием достоинств его молодой жены.

Дочитав это слюнявое длинное признание, Кирилл нахмурился и зло швырнул лист на стол. Дикое желание скомкать, а еще лучше уничтожить это письмо возникло в нем, и он долго пристально смотрел темным взором на письмо Разумовского. Он понимал, что не может даже порвать его, так как Ольга может узнать, что он читает ее письма, и будет недовольна. Мало того, он еще и покажет ей свою заинтересованность, а Кирилл не хотел этого.