Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 49 – Джейк Адельштейн

Я не совсем понимал, о чем он говорит, но кивнул. Он чуть расслабился и прислонился к дивану.

— Так вот, отвечаю на ваш вопрос. Да, у «Сорен» есть собственные салоны патинко. Думаю, им это необходимо, потому что такие люди, как я, уже не хотят давать им ни одной паршивой иены.

Бывают случаи, когда вопросы лишь мешают получить ответ. Я решил молчать и дать ему выговориться. Шлюзы были открыты. Я почти не сомневался, что, когда он закончит свой рассказ, все обретет смысл.

Мистер Ли рассказал мне о своем брате и движении за репатриацию – масштабнейшем мероприятии, призванном убедить корейцев присоединиться к своим братьям и сестрам в «Раю рабочих».

В конце 1950-х годов осуществлялся серьезный проект по репатриации, когда Ким Ир Сен в честь десятой годовщины основания Северной Кореи пообещал «новую жизнь после возвращения на родину». Правительство Северной Кореи стремилось восполнить нехватку рабочей силы и укрепить свое влияние на нацию в целом. Японское правительство, как ни удивительно, как будто бы стремилось помочь. При поддержке японских политиков правого и левого толка, а также Международного Красного Креста в рамках проекта репатриации в Северную Корею было отправлено 93 340 человек, в том числе 6731 японец, несколько китайских супругов и иждивенцев.

Проект репатриации понравился тем жителям Японии, которые были разочарованы повсеместной дискриминацией и уменьшением перспектив дзайнити. Им сказали, что Северная Корея – отличная альтернатива их жалкому существованию в Японии. Пропагандисты вооружились мифом о рае на земле, где каждый холодильник полон говядины и свинины, а молодежь может учиться хоть в Университете Ким Ир Сена, хоть в Московском государственном университете. Официально проект завершился в 1984 году, но фактически – к началу 1960-х, когда люди узнали, что происходит на самом деле.

Северная Корея представляла собой чудовищное, тоталитарное подобие шоколадной фабрики Вилли Вонки. Попасть туда было можно, покинуть ее – никогда.

Этому проекту лишь раз попытались сопротивляться, в первую очередь Миндан и правительство Южной Кореи, которое даже спонсировало террористические акты, чтобы его остановить. В действительности страдания дзайнити в Северной Корее явно противоречили обещанию рая и тем самым остановили этот поток. Перебравшиеся туда дзайнити почти сразу же стали обедневшими гражданами Северной Кореи второго сорта. Газеты, такие как «Асахи Симбун», бесстыдно продолжали движение за репатриацию, даже несмотря на доказательства того, что вернувшихся ждала мрачная судьба. Целое поколение японцев корейского происхождения стали заложниками Северной Кореи, с помощью которых они вытягивали деньги из их родственников, оставшихся в Японии. Был ли таков их план с самого начала, никто не знает.

Старший брат мистера Ли был одним из тех, кто в 1962 году вернулся в Северную Корею вместе с женой-японкой. Он владел небольшим магазином электроники в Сумидаку. Ли отговаривал его возвращаться, но брат не послушался, и они поссорились. Он так и не вернулся назад, его жена – тоже. Магазин он передал мистеру Ли.

Год спустя эмиссары «Чосен Сорен» появились в магазине Ли с письмами от брата и просьбами о деньгах. И с тех пор они не давали ему покоя. Он подозревал, что из всех денег, которые он отправил брату и невестке, до них дошла в лучшем случае половина.