Книга Башня Авалона, страница 7 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Ну, я не могу всего упомнить, когда одна.

— Пожалуйста, постарайся правильно питаться, – прошу я. – Я оставила тебе кучу полезных продуктов.

Что-то привлекло мое внимание в переулке: напротив кафе по мостовой расползаются багровые пятна. Что это?

— Сегодня мой день рождения, – я пытаюсь сосредоточиться на разговоре. – Помнишь, у тебя были схватки целых десять часов?

Это ее любимое поздравление с моим днем рождения.

— Сегодня? Ния, ты становишься старше. – Звучит как обвинение.

— Что ж, это лучше, чем наоборот, верно?

Я смотрю на ярко-красную полосу, но ее заслоняет группа идущих мимо туристов в костюмах фейри из прозрачных тканей сочных цветов – бордового и шартрез. Одна туристка роняет украшение – кулон из голубого хрусталя – и не замечает этого.

— Моя малышка Ния, совсем взрослая, – продолжает мама. – Знаешь, я уже работала моделью, когда мне было…

— Четырнадцать. Ты все такая же красотка, мам. – Я стучу по стеклу, пытаясь привлечь внимание женщины, но она не слышит и идет дальше, прекрасное голубое украшение поблескивает на тротуаре.

Мама тяжело вздыхает:

— Ну а теперь у меня морщины вокруг глаз…

— Нет, это не так. Тебе не дашь больше девятнадцати… Мам, мне пора. Скоро позвоню.

— Тебе пора… Ты бросила меня здесь одну…

Я вешаю трубку, выхожу через заднюю дверь кафе, поднимаю с тротуара драгоценный камень и рассматриваю. Он прекрасен, словно из другого мира, и сверкает на солнце.

— Простите! – окликаю я женщину.

Она оборачивается, и я, улыбаясь, спешу к туристам.

— Вы уронили это, – говорю я по-французски.

Но когда я всматриваюсь внимательнее, моя улыбка исчезает. Я понимаю, что на них не костюмы. Это настоящие фейри, у некоторых изящно заострены ушки… Или, вероятнее, полуфейри. Беглецы? Их одежда из тонких тканей рваная и грязная.

Сердце бьется чаще. Воины-фейри недалеко отсюда. Джулс говорил, что беглецов убьют на месте? Или утащат за Завесу?

Они разуты, на лицах ясно читается страх. Такой же взгляд бывает у мамы, когда она перебирает с бухлом. Один из беглецов, брюнет со впалыми щеками, даже похож на нее. Рядом, обхватив себя руками, пошатывается блондинка. У нее тоже затравленные глаза.

Если их засечет кто-нибудь типа Джулса, то отправит прямо на верную смерть.

Один из беглецов – костлявый маленький мальчик с отчаявшимся взглядом и ввалившимися щеками.

«Детей нужно беречь». Эта мысль пронзает мой мозг.

Я оглядываюсь на переулок и теперь отчетливо, до тошноты, вижу размазанное по брусчатке алое пятно крови, словно кто-то тащил тело. У меня сводит живот. Что здесь творится?

Я быстро сую женщине украшение:

— Вы уронили.

Она хватает меня за руку:

— Аликс? Рейн?

Ее акцент мне незнаком. Я растерянно смотрю на нее:

— Нет, это не я. Простите.

Смотрю ей за спину: из двери выглядывает женщина и напряженно смотрит на нас.

— Кто вы? – рявкает женщина по-французски, уставившись на меня.

Теперь и я под подозрением. Неужели меня вот-вот сдадут в полицию? И я превращусь в кровавое пятно на мостовой?

Страх когтями впивается в грудь. Лейла была права.

Нас как раз не видно с уличных столиков кафе, а слева есть еще один переулок. Сердитая женщина смотрит пристально в ожидании ответа.

Я снова бросаю взгляд на маленького мальчика, который таращится на меня большими карими глазенками.