Книга Башня Авалона, страница 48 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— О да. – Тана с несчастным видом собирает карты и поднимает на меня глаза. – М-м-м… хочешь на вечеринку?

— Не сегодня, спасибо.

— Ладно. – Ее лицо проясняется. – Меня никуда и не приглашали.

— Я собирался быть следующим, – говорит Дариус. – Но с таким настроем ты, наверное, увидишь в моем будущем только смерть, разрушения и эпидемии.

— Нет, продолжим, – бодро возражает Тана. – От твоих раскладов мне всегда лучше.

Я встаю с кровати Таны и ложусь на свою. Хотя Тана нагадала сплошные ужасы, меня охватывает изнеможение, глаза слипаются. Я лежу на боку, наблюдая, как Тана и Дариус тасуют колоду.

— Почему от моих раскладов тебе лучше? – интересуется он.

Тана раскидывает карты на постели:

— Приятно видеть в картах любовь, а не сторожевые корабли и смерть.

— Значит, ты видишь любовь? – Дариус оживляется.

— Нет, но думать об этом приятно.

Он откашливается:

— А та красотка, которая работает в пабе «Семь звезд»? Мы сблизились из-за прелестного котика в кружевном воротнике, который все время сидел у нее на коленях.

— Она тебе не подходит, – тихо отвечает Тана. – Она распутница и целыми днями ест анчоусы.

— Ох, это уже чересчур… – Дариус вздыхает. – Я не про анчоусы, а про распутство. Наверное, поэтому она так понравилась котику.

— Ты прочла в картах, что барменша любит анчоусы? – сонно спрашиваю я.

— Да, – отвечает Тана. – Это зависит от расклада. Но в данном случае это опять Дьявол с семеркой перекрещенных мечей.

— То есть получается, что анчоусы символизируют Дьявола, – бормочет Дариус.

— Я люблю анчоусы, – вставляет Серана.

— Для тебя самое то, – огрызается Дариус.

Она сердито смотрит на него:

— Ты о чем?

Их голоса звучат всё глуше. Когда я очень устаю, то иногда слышу другой голос – один из моих глюков. Но, в отличие от других галлюцинаций, он появляется, когда я одна, и мне это даже нравится.

Все началось, когда мне было примерно восемнадцать. Я стала слышать мужской голос, глубокий и мелодичный. Иногда слова были поэтичными, как в мрачной колыбельной. Иногда откровенно жестокими. Часто проскальзывала мрачная нота. Но в основном голос звучал чувственно, с бархатистым оттенком. Красиво, вульгарно, соблазнительно, обещая наслаждения, которых я никогда не испытывала.

Две женщины в моих объятиях, два тяжелых вздоха на груди. Я не могу вспомнить их имена. Непокорное солнце пронзает тишину, пение птиц возвещает о конце ночи. Я буду весь день лежать в постели, в сплетении рук и ног ярких, ослепительных незнакомок. Но мой дом – это ночь и нежное прикосновение губ к губам…

Глаза закрываются, и, слушая прекрасный мужской голос, я вижу во сне звездное небо.

— Агенту ни в коем случае нельзя без ножа! – рявкает Вивиан.

Утренний свет заглядывает в высокие окна. Я столько спала за последние сутки, что всё вокруг до сих пор кажется словно во сне.

Мы выстроились в большом зале с деревянными полами и каменными сводчатыми арками. На стенах поблескивает оружие.

Двадцать два курсанта в обмундировании: прозрачные платья, какие носят фейри, на женщинах, облегающие костюмы на мужчинах.

Мы здесь для того, чтобы научиться убивать.

Мне ужасно не везет: первое занятие в академии самообороны ведет женщина, угрожавшая перерезать мне горло, когда я усну. На ней короткое черное платье с длинными рукавами, высокие ботинки; на поясе ножны.