Книга Долина снов, страница 23 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Я делаю шаг навстречу, изучая черты его лица. Сходство очевидно: густые темные брови, большие глаза, черные ресницы, прямой нос. Только его глаза отливают зловещим золотистым цветом, а мои – темные, миндалевидной формы.

Пусть я не такого роста, как Мордред, но могу подражать его позе: высоко держать голову и подбородок. Я так и делаю – и незаметно засовываю руки в карманы, как он.

— Когда я туда попаду, то сумею постоять за себя. И найду его. – Я слегка меняю голос, чтобы он звучал властно, как у отца.

Он хочет, чтобы я попросила о помощи. Но если дать слабину, он может передумать. Мордред не будет связываться с кем-то бесполезным. Он уважает силу и власть.

И по выражению его лица я удовлетворенно понимаю, что попала в точку.

— Тебе его не найти, – говорит он. – Оберон хорошо прячет пленников. Но я помогу тебе, дочь. Если и ты мне поможешь.

Я вскидываю бровь:

— Помочь разрушить Башню Авалона?

Мордред медленно пожимает плечами и слегка улыбается:

— Таково предсказание.

— Что значит разрушить Башню Авалона? – спрашиваю я. – Типа, снести ее или как?

— Каждый камень в каждом здании может остаться на месте. Но Башней Авалона всегда правили Пендрагоны, потомки Артура. Я просто хочу, чтобы все они погибли, один за другим. Вот и всё.

По моей коже бегут мурашки. Кажется, у моего отца есть нечто общее кое с кем из моих друзей.

Как бы сильно я ни ненавидела Райта, Тарквина и Джиневру, у меня нет права оправдать убийство стольких людей только из-за их родословной.

Но на самом деле я ведь не союзник Мордора? Я просто им манипулирую…

Я ежусь от холода:

— В Башне Авалона теперь живут не только Пендрагоны. Всё иначе, нежели в вашем золотом веке. А как же остальные? Полуфейри? Не-Пендра- гоны?

— Я хочу, чтобы Пендрагоны были мертвы. – Он кивает на стол. – Чтобы линия Артура прервалась. И тогда мы отпразднуем.

Он что, правда затевает все это ради вечеринки? Только фейри на такое способны…

— Прекрасно. А теперь расскажете, как спасти Рафаэля?

Мордред тянет длинную руку и срывает с дерева яблоко:

— Разумеется. Чтобы спасти его, нужно точно знать, где его держат.

— То есть вы не знаете, где он?

— В своих снах я вижу лишь фрагменты. Он в замке Оберона, но замок огромный. Там множество подземелий, камер и пыточных… Мне нужно подумать.

Он откусывает кусочек яблока, закрывает глаза и прислоняется головой к колонне.

От досады я скрежещу зубами и отворачиваюсь к накрытому столу. В графины до сих пор налито старое вино. Пыль и снег припорошили тарелки и вылинявшую золотистую скатерть. Подносы с едой накрыты серебряными колпаками. Противно думать, что находится под ними.

Не представляю, чем Мордред сейчас занят. Его глаза закрыты; похоже, он в глубокой задумчивости. Он начинает что-то напевать. От этого зловещего завораживающего мотива шевелятся волосы на затылке, и я отвлекаюсь от стола. Жуткая мелодия кажется странно знакомой и манит все сильнее, а тело Мордреда начинает отливать серебром.

И тут мое внимание привлекает какое-то движение наверху. Подняв глаза, я вижу облако порхающих под разрушенным потолком серебристых мотыльков. Мордред продолжает напевать, они кружатся и танцуют в воздухе, крылышки сверкают в серебристо-голубом лунном свете. Мордред протягивает руку, и мотылек садится на его ладонь.