Книга Свадьба. В плену любви, страница 70 – Любовь Попова

— Куда?

— Мне без разницы. Я не могу позволить семьей жить тут с тобой. Ты либо уезжаешь, либо отправляешься в тюрьму как соучастник.

— С какого перепугу! Я ничего не делал!

— Ты покрывал преступников пять лет! Они тебе за это исправно платили.

— Я защищал твою честь.

— Свою… И только свою. Ты защищал видимость благополучной семьи… Я простила тебя за побои, но простить за покрывательство маньяков не готова.

Анатолий тяжело падает в свое кресло, оглядывая кабинет, который наверняка делал с большой любовью. Тут тебе и иконы. Библиотека. Приятное место, но пропахшее гнилью его души.

— Ася, дочка, но как же я уеду. Оставлю твою маму. Я делал это ради вас…. Ради семьи.

— Ты потерял право называть меня дочкой, когда назвал шлюхой, когда узнал, кто меня похитил, но ничего не сделал. Ты либо уедешь, либо отравишься в тюрьму.

— И тогда все увидят видео целиком. Они мне уже позвонили. Если я не дам показаний в их пользу…

— Пусть увидят. Если мне и есть чего стыдиться, так это отца, который вместо моей защиты, продал меня за лучшую жизнь.

— Я понял. У Иры выпускной. Позволь остаться и проводить ее туда. Она мечтала об этом.

Ася смотрит на меня в поисках совета. Думает почти минуту, а потом кивает.

— Два дня осталось до выпускного. Потом ты уедешь.

— Как мне это объяснить?

— Это уже не мои трудности. Скажи, что уехал на заработки, что нашел другую, стал монахом. Главное. Чтобы тебя здесь не было…

Мы с Асей выходим из кабинета молча. Она некоторое время переговаривается с Ирой, потом уже идет ко мне.

— А мы можем охрану поставить в школе?

— На выпускном? – спрашиваю, пока пристегиваю свою смелую девочку.

Ася кивает, задумчиво вглядываясь в окно.

— Я понимаю, что мы посадили Боровых, но предчувствия у меня нехорошие….

— Значит, будет охрана… Все что пожелаешь.

— Когда ты такой добрый, меня терзают смутные сомнения о причинах подобного поведения.

— Просто ночь была сладкой, вот я и стал резко подкаблучником… – целую ее руку, отпускаю и продолжаю вести машину, думая о том, что отец Аси выглядел каким угодно, но не смирившимся. Готов ли он так легко отказаться от всего, что наживал так много лет… Не будет ли он мстить собственной дочери? В другой ситуации я бы сказал, что нет, но отец Аси не подходит под разряд заботливых отцов, скорее отцов, которые сожрут собственное дитя за проступок. Вспоминается свадьба и то, как он защищал Асю. Только вот не ее, а репутацию… А может что – то другое… Его поведение сложно объяснить. Они все переживали о деньгах. Он, Андрей. В свете последних событий на все смотришь иначе….

Ася быстро заглядывает в телефон и снова его убирает. Я вообще редко вижу, как она в него залазит. Она не из тех, кто привязывается к гаджетам, но почему у меня ощущение, что она боится туда смотреть.

— Андрей не звонил?

Ася дергается, качает головой.

— Писал только.

— Почему не сказала?

— Потому что ничего не читала. Хотела сегодня, а он уже все удалил. Теперь не посмотреть.

— Почему не читала? Еще чувствуешь себя перед ним виноватой?

— Просто думаю о том, сколько людей, которым я доверяла оказались не теми, за кого я их принимала. Мне порой кажется, что я просто не имею право быть счастливой. Не после того, что сделала моя бабушка. Сколько лет она покрывала его. Сколько лет его покрывал мой отец? Как мне жить с мыслью, что люди, давшие мне жизнь погубили столько людей… И никто никогда не докажет, сколько…