Книга Свадьба. В плену любви, страница 57 – Любовь Попова

— Знаешь, это не нормально, – хочу его оттолкнуть, но он словно прилип. – Когда мы сидели в подвале нас бесило как часто приходилось заниматься сексом, а теперь не можем остановиться.

— Вполне себе нормально. Никому не нравится делать что – то по принуждению, – дергает он меня в воду, что окутывает меня теплом и влагой. – А когда хочется, это вполне нормально. Помнишь, этот урод воздух нам перекрывал?

— Конечно, – морщусь, как вдруг Демьян просто затаскивает меня под воду, вынуждая не просто вспомнить подвал, а буквально оказаться там на несколько мгновений. Это помогает прийти в себя. Вспомнить, что моя жизнь долгих пять лет крутилась вокруг желания отомстить и узнать, кто был причиной того, что наша жизнь так резко изменилось.

— Что? Что случилось? – волнуется Демьян, когда отталкиваю его и из воды вылезаю.

— Мы в машине папку оставили. Принеси. Я готова ее прочесть.

— Прямо сейчас? Серьезно?

— Потрахаться мы еще успеем, – выхожу из воды и сразу в комнату, где ищу во что завернуться. Вроде тепло, но мурашки по коже. Пока бурчащий Дема переодевается в сухое, снимаю уже мокрый купальник и вешаю на сушилку. Он уже за дверью, а я достаю телефон. Сообщение от Андрея весит со вчера. Я не смотрю. Не читаю. Я все еще чувствую себя перед ним дико виноватой. Что так быстро сошлась с Демой, что не могу ответить взаимностью. Что вместо спокойного будущего с другом выбираю непонятное настоящее с любимым. Сегодня он рядом, сегодня он кормит меня вкуснейшими как пироженые обещаниями, но совершенно забывает, что вряд ли понимает, что вся наша одержимость и желание лишь посттравматический синдром, словно вьетнамские флешбеки из подвала, когда все что мы бы познали и так со временем, нас делать принуждали. Мы выживали, теперь мы отыгрываемся. Но однажды придет просветление, однажды придет понимание, что есть реальная жизнь, в которой у нас с Демьяном нет ничего общего кроме той недели после выпускного.

Откладываю телефон, когда в номер входит Демьян. Какой – то смурной и задумчивый.

— Что случилось? Где папка.

— Ее нет в машине.

— Как?! Не может быть! Господи, она вылетела, когда открыли окно! Поехали, может где найдем на трассе. Почему ты смеешься!

— Ты такая забавная в панике. Это настолько редкое явление, что я не могу отказать в возможности понаблюдать за этим.

— То есть это была шутка?

— Конечно. Держи свою папку, – бросает он ее на кровать и плюхается рядом. Меня до сих пор потряхивает. И я со злости просо спихиваю шутника с кровати на пол. Он прилично бьется спиной. – А ты жестокая.

— Кто бы говорил, – пихаю его в плечо, когда он усаживается рядом. – Ну что…

— Задерживай дыхание и открывай. Только помни, что твоя бабушка тебя любила.

— Знаю. Помню. Но все равно страшно, – развязываю я тугой узел, открываю первую страницу знакомого документы, которые уже давно заполняю сама. Хотя тут и довольно старая копия, но все четко читается. Мы читаем про себя, каждый витая в своих мыслях.

* * *

— Ты не кажешься удивленным, – шагаю я по комнате, переваривая информацию.

— Я? Да я в ахуе. Тот факт, что мой дедушка, о котором даже папа упоминать не хочет, тусил с твоей бабкой и нашим маньяком.

— А насчет того, что маньяк – это дед Гриши ты знал.

— Узнал недавно, – признается он нехотя, а мне обида горло жжет. – Да мы же и так это предполагали, не хотел тебя волновать.